Мысли о войне

Все последнее время с изумлением наблюдаю в мировых новостных СМИ обсуждение возможности предстоящей войны между Украиной и Россией. Больше всего удивляет то, что в наше время мировая общественность со всей серьезностью рассматривает эту самую возможность! Ещё 10 лет назад я бы решил, что только в самых больных и радикальных мыслях возможна война в Европе между двумя крупнейшими славянскими государствами. Но за последние 10 лет (после аннексии Крыма особенно) я стал относится к Российскому руководству как к мало прогнозируемому субъекту международных отношений.

Что-то ведь похожее уже было в истории и не раз. Мне, например, приходит в голову ввод советских войск в Чехословакию 21 августа 1968-го года. Через четыре дня - 25 августа семь смельчаков вышли на Красную площадь, протестуя против ввода войск с лозунгами "Мы теряем лучших друзей", "Позор оккупантам". Всех их сначала избили а позднее пятерых власти СССР посадили в тюрьму, ещё двоих отправили на принудительное психиатрическое лечение. А через 20 лет ввод войск был признан руководством СССР как "неправомерный акт вмешательства во внутренние дела суверенной страны...."

Ну и конечно приходит в голову знаменитое стихотворение Евгения Евтушенко, написанное по поводу ввода войск в Чехословакию, которое, к сожалению, актуально до сих пор.

ТАНКИ ИДУТ ПО ПРАГЕ

Танки идут по Праге в затканой крови рассвета. Танки идут по правде, которая не газета.

Танки идут по соблазнам жить не во власти штампов. Танки идут по солдатам, сидящим внутри этих танков.

Боже мой, как это гнусно! Боже - какое паденье! Танки по Ян Гусу. Пушкину и Петефи.

Страх - это хамства основа. Охотнорядские хари, вы - это помесь Ноздрева и человека в футляре.

Совесть и честь вы попрали. Чудищем едет брюхастым в танках-футлярах по Праге страх, бронированный хамством.

Что разбираться в мотивах моторизованной плетки? Чуешь, наивный Манилов, хватку Ноздрева на глотке?

Танки идут по склепам, по тем, что еще не родились.

Четки чиновничьих скрепок в гусеницы превратились.

Разве я враг России?

Разве я не счастливым в танки другие, родные, тыкался носом сопливым?

Чем же мне жить, как прежде,

если, как будто рубанки, танки идут по надежде, что это - родные танки?

Прежде, чем я подохну, как - мне не важно - прозван, я обращаюсь к потомку только с единственной просьбой.

Пусть надо мной - без рыданий -

просто напишут, по правде: "Русский писатель. Раздавлен русскими танками в Праге".

23 августа 1968

P. S. А Украине всего хорошего! Надеюсь, что вы всё преодолеете и всё у вас будет хорошо!