Туманное море Архипа Куинджи
Последний раз выставка работ Архипа Куинджи в Третьяковке была в далёком 1992 году. Но в те годы нам всем было не до высокого искусства, а где бы купить колбасы, поэтому в этот раз я решила не упускать возможности увидеть его картины своими глазами.
На счастье билеты продавались он-лайн, и можно было не выстаивать огромных очередей на морозе, а комфортно подъехать в обозначенное в билете время…
Не буду описывать, как это делают практически все посетившие выставку блоггеры, биографию художника. Я просто напишу свои мысли и ощущения от увиденного.
Если уйти немного в сторону от выставленных картин, то неприятно (впрочем, как и всегда) поражало настойчивое желание сфотографировать на свои телефоны все картины подряд у доброй половины посетителей. Зачем??? Этот вопрос так и повис в воздухе, не найдя ответа. Некоторые сограждане даже и не смотрели толком на картины, а просто фоткали подряд всё без разбора. В какой-то момент я ощутила себя «белой вороной», пришедшей на выставку картин, чтобы посмотреть эти самые картины, подумать о том, что я вижу на этих полотнах и как это так виртуозно показан волшебный свет красок, секрет которых до сих пор так и не раскрыт. Я читала, что знаменитый химик Менделеев и физик Петрушевский даже ставили эксперименты по изучению свойств красок на картинах Куинджи и светочувствительности человеческого глаза, и эти эксперименты показали, что зрение Куинджи во много раз превышало чувствительность других живописцев к нюансам цвета.
Простояв достаточно долго у его самой знаменитой картины «Лунная Ночь на Днепре» действительно создавалось ощущение того, что где-то в потаённых глубинах холста светится невидимым светом крошечная лампочка, освещая зеленоватым светом воду.
Мне подумалось, что про актёров иногда говорят – «актёр одной роли», в случае с Куинджи, он оказался практически «художником одной картины». Слава пришла к нему с «Лунной ночью на Днепре» (1880 г.). Выставив после нее еще несколько картин, Куинджи неожиданно для всех ушел в затворничество.
«… художнику надо выступать на выставках, пока у него, как у певца, голос есть. А как только голос спадет — надо уходить, не показываться, чтобы не осмеяли», - говорил Куинджи.
Следующие 20 лет он практически не писал и никому не показывал свои работы. Куинджи вышел из затворничества в 1901 году. В ноябре того же года была устроена последняя публичная выставка работ живописца, после которой никто уже не видел его новых картин до самой его смерти в 1910 году.
Говорят, что картина сильно потемнела со времени её написания из-за того, что владелец - великий князь Константин Романов не хотел расстаться с полотном, даже отправляясь в кругосветное путешествие. И.С.Тургенев, находившийся в это время в Париже, пришел в ужас от этой мысли, о чем возмущенно писал писателю Д.В.Григоровичу: «Нет никакого сомнения, что картина... вернется совершенно погубленной, благодаря соленым испарениям воздуха и пр.». Он даже посетил великого князя в Париже, пока его фрегат стоял в порту, и уговаривал того прислать картину на некоторое время в Париж. Но уговорить князя не удалось. Влажный, солёный морской воздух отрицательно повлиял на состав красок, и пейзаж стал темнеть.
Но волшебство так и осталось в этой картине, и даже на фоне потемневших красок, яркая луна всё также светит своим фантастическим светом, притягивая к себе взгляды любого, находящегося рядом с картиной…
Совсем не понравилась работа «Христос в Гефсиманском саду».
Отчего-то создалось ощущение, что картина была написана на потребу публике и тот, куинджевский волшебный эффект светящегося зелёного света здесь был явно не к месту, да и религиозный сюжет картины совершенно очевидно был явно не близок самому художнику. Но это моё субъективное мнение, конечно – же.
К моему удивлению, самой понравившейся мне работой оказалась картина «Туман на море» (1905-1908 гг.). Я читала, что именно эту картину художник особенно решительно подготовил к переработке, всю затерев белилами, а переработать так и не успел…
Но мне ощущалось совсем иное, она была совершенна и закончена. Как можно вообще было нарисовать туман до его практического физического ощущения – непостижимо! И, стоя у этой картины, я всё вглядывалась и вглядывалась в прозрачные плоскости тумана, по-детски предполагая, что он обязательно должен рассеяться и моему взгляду откроется чистейший горизонт… Вообще, красками ли написано это полотно или чем-то иным? Может быть, Куинджи вместо красок окунал свои кисти в баночки с туманом или в баночки с облаками, а потом как Поллок разбрызгивал их по своей картине?
В мире, где в это время правил импрессионизм с его сочными, яркими красками, Куинджи рисовал свой нежный туман на грани реальности. И по моему мнению - это лучшее, что он написал за свою жизнь!
