Узелок. Глава 4

Короткое, но горькое отчаяние

Тоня достала из сумочки кошелёк, пересчитала деньги… Хватит ей только на ужин и завтрак в столовой, и то самое дешёвое. На обед уже не хватит.

Где теперь жить? На съёмную квартиру нужен задаток, да и заработка Тони не хватит на неё. К отцу пойти? Он и знать их не хотел, ни её, ни Сергея, с тех пор, как развёлся. Нет, алименты он платил исправно, но и только. А теперь у него другая семья — жена, всего на год старше Сергея, и двое маленьких детей.

Бабушка с дедушкой? Сергей всегда был их любимцем — у дедушки потому, что мальчишка, которого можно научить охоте, рыбалке, а у бабушки потому, что первенец. Сама бабушка была старшей в семье, Зинаиду родила одну, чтобы у дочки не было соперников (хотя дедушка мечтал о сыне) и рождение внучки восприняла как угрозу для её любимчика. Более чем понятно, как они воспримут поступок Тони.

Бабушка с дедушкой по отцу? Они обязательно осудят её, по той же причине, по какой когда-то осудили развод отца. Семья для них — превыше всего, а преступление против семьи — самое страшное преступление. То же самое можно сказать о двух братьях отца.

Родственники, значит, отпадают — и с той, и с этой стороны. Друзья? Сеня живёт с такими родителями, что её не одобрят, Танбулат – в студенческом общежитии, Костя – после института готовится пойти в армию. Асемгуль живёт на съёмной квартире, и хозяйка не любит, когда к ним кто-то посторонний даже в гости приходит. Самал и Аглая живут так, что и без неё тесно, а Айсара — явно её не одобрит… Валя живёт с родителями, отец её — ничего вроде бы человек, а вот мать… Нет, она честная, порядочная женщина и поступок Тони одобрила бы, но трусиха просто патологическая! Тоня вспомнила, как Валя, жалуясь на очередные подозрения матери, сказала, что хочет уйти из дома, но некуда. а на съёмную квартиру её зарплаты мало. «А проблемы-то у нас похожие! — подумала Тоня. — А что, если»…

Не давая мысли закончиться, Тоня, как за последнюю надежду ухватилась за телефон. Валя ответила сразу.

— Валя, у меня к тебе предложение. Ты же помнишь, как говорила, что не хочешь жить с родителями?

— Ну помню. А что делать? Зарплата у меня маленькая, с такой на съёмной квартире и с минималистскими потребностями не прожить.

— Так вот, у меня теперь такая же проблема…

— Ой, подожди, домофон звенит, — Валя вздохнула. — Теперь говорить можно будет не всё.

— Ну так что же? — спросила Валя через минуту. — Какао у тебя проблема?

— Комнату надо снять, а доходы не позволяют. Я тебе предложить хочу — снимать комнату вместе, сложив наши деньги.

— Да? И как это у тебя получилось?

— Меня мать из дома выгнала.

— Выгнала? Мать? — удивлённо ахнула Валя, забыв об осторожности. — За что?

— Расскажу потом, у меня сейчас деньги кончаются, —занервничала Тоня. — Ну как, согласна ты или нет?

— Да, — ответила Валя, вложив в одно-единственное слово столько твёрдости, сколько могла.

Тоня успокоилась. Теперь, когда основная проблема решилась, можно и о сегодняшних заботах подумать. Где ночевать? На вокзале, наверное, в зале ожидания. Как туда добраться? Пешком она туда до темноты не доберётся, на такси денег нет, автобусы не ходят…

Звякнул телефон – пришло сообщение: «На ваш баланс поступило тысяча тенге». «Кто бы это? — подумала Тоня. Она уже забыла, как пожаловалась Вале на нехватку денег. «Вот с телефона я и расплачусь с таксистом, — подумала она. — Спасибо тебе, неизвестный человек».

Телефон затренькал. Звонила Валя.

— Тоня, я только что прислала тебе деньги и вышла на улицу, чтобы позвонить. Когда?

— Валя, спасибо! Насчёт «когда» — завтра, наверное. Сегодня уже поздно.

— Хорошо. Я куплю газету и буду звонить по объявлениям. А за что тебя мать выгнала?

— Потом скажу, при встрече. Это не телефонный разговор. Завтра в десять, в твоём дворе встретимся.

Валя отключилась, и Тоня вызвала такси. Договорившись с водителем, она села на заднее сиденье.

«С работы на завтра отпроситься придётся, — лихорадочно думала Тоня. — Всё-таки, снять комнату — дело не одного дня». Набрав номер хозяина кафе, она сказала:

— Надир Кудайбергенович, можно на завтра отгул взять? Я отработаю потом, в свой выходной.

—Вот тоже моду взяли – чуть что, отгулы брать, — проворчал тот недовольно.

— Но у меня же это в первый раз.

— Да ладно, бери. Хотя завтра, между прочим, суббота, посетителей много будет.

— Спасибо, — Тоня отключила телефон и задумалась.

Нет, не нужны ей ни ресторан, ни кафе, ни столовая! Купит полбулки хлеба и бутылку воды — и хватит на ужин. Позавтракает тоже хлебом и водой.

Доехав до вокзала, Тоня сразу направилась в один из привокзальных магазинов. Закупившись, она пошла в зал ожидания.

Теперь, когда все проблемы решены (хотя бы в мыслях) она может и отвлечься. Ни разу не пожалела Тоня, что поступила именно так, а не иначе. Ведь это «иначе» означало бы обвинение невиновного человека в тяжком преступлении, а потом – ещё и поражение забастовки, направленной, как Тоня уже поняла, против аварийности. Забастовщики боролись, прежде всего, за безопасность, в этом их интересы абсолютно совпадали с интересами пассажиров.

«Так что же это значит, — думала Тоня, — никакие они не эгоисты и не шкурники? Выходит, что так». Тут по аналогии, Тоня вспомнила, как Дарья назвала «эгоисткой» её, Тоню. Мол, испортила брату карьеру ради… А ради чего для себя? «И почему она меня так назвала. я же лично ничего не выиграла? —думала Тоня. — Неужели она думала, что Иклимов мне чего-то заплатил?

Тоня отправила в рот последний кусок хлеба, посмотрела на бутылку воды… «Может быть, и на завтрак хватит», — подумала Тоня и спрятала бутылку. Подсчитала деньги. Если она продолжит питаться так, то денег хватит на пять-шесть дней. За это время они с Валей обязательно снимут комнату. Вздохнув, Тоня откинулась на спинку кресла.

«А себя и своего мужа она, конечно же, альтруистами считает, — подумала Тоня. — Как же, для семьи всё делают! И плевать им, что в результате такой деятельности для семьи ездить на автобусах станет небезопасно — у них же своя машина будет!»

Тоня вспомнила, как Сергей смотрел в Интернете новые машины. Подержанную он не хотел покупать из принципа. «Разве меня будут уважать, если я на подержанной машине ездить буду? — говорил Сергей. — Нет уж, лучше я потерплю, накоплю – и куплю нам новенькую!»

Тоня ещё не понимала, какой вред наносит воспитанию подмена понятий «альтруизм» и «групповой эгоизм». Когда сладкоречивые витии убеждают нас, будто альтруизм – это забота не об абстрактных классе или народе, обществе или государстве, а о конкретных людях. А по логике противопоставления, это значит, что ради этих «конкретных людей» «абстрактному обществу» можно и вред нанести. И наносят – ради семей беря взятки, воруя у государства, проталкивая домочадцев или иных родственников на должности, на которых те могут принести пользу только себе.