Узелок. Глава 5
У Вали
Тем временем Валя, просмотрев сайты, нашла несколько объявлений о сдаче комнат. Выйдя на улицу, стала звонить по ним. В одних местах ей отвечали, что комната уже занята, в других — запрашивали неприлично большой задаток, в третьих – отказывались, узнав, что постоялиц будет две, были и такие, что клали трубку, узнав, что постоялицы будут русскими… Всё же Валя нашла адрес, по которому всё было приемлемо – и цена, и место: и от Валиной работы недалеко, и от Тониной.
Валя пришла домой и стала собирать свои вещи. За этим занятием её и застала мать, Надежда Тимофеевна, незаметно вошедшая в комнату.
— Ты куда это собираешься? — с тревогой в голосе спросила она.
— А вот туда, куда давно хотела, да средства не позволяли, — выпалила Валя, с вызовом глядя на мать.
Как ей хотелось высказать ей всё! И как она мечтала уйти из дома, и как надоела ей эта унизительная слежка и вечные подозрения матери! Даже Галочку хотелось вспомнить, которую мать своими страхами довела до такого… Но Надежда Тимофеевна спросила:
— А откуда у тебя теперь средства-то появились?
— А я не одна жить буду! С Тоней на пару комнату сниму! — Победно глядя на мать, торжествующе сказала Валя.
— Никакую комнату ты с ней не снимешь!
— Да? Тебе про статью в УК напомнить? «Незаконное лишение свободы» называется.
— Если ты пойдёшь с этой проституткой, тебя свободы лишат другие, — ответила Надежда Тимофеевна. — Она в «Ирли» работает?
— С чего ты взяла, что она проститутка? Ты что, видела её с клиентами или слышала, как она торгуется с ними? — расхолаживающим, как ей казалось, тоном спросила Валя.
Но фантазия Надежды Тимофеевны уже закусила удила. В мыслях мать уже видела дочку в грязном притоне, куда её хочет продать ушлая торговка людьми, и желание у неё было одно – уберечь, защитить, не допустить!
— Я видела другую официантку из этого «Ирли», как на торгует телом, — сказала она.
— Ну и что? Если другие учителя той школы, где мы с тобой работаем, вымогают дорогие подарки у родителей учеников, то это же не значит, что мы с тобой так делаем!
— Ты подожди. Это с ней ты говорила, когда сказала, что её мать из дома выгнала?
— Да, с ней. И что?
— И за что её выгнала мать? — Надежда Тимофеевна прищурила глаза.
— Не знаю. Говорит — не телефонный разговор, обещала при встрече сказать…
— Вот! — торжествующе сказала Надежда Тимофеевна. — Хорошего человека мать из дома не выгонит! Это или мать узнала, что она промышляет, или эта дрянь вообще тебя обманывает. Говорит, что при встрече всё скажет, чтобы тебя на эту встречу затащить. А там её амбалы схватят тебя и потащат. И — никто ничего не видел. Спросит кто-нибудь — «А, пьяную домой ведём».
— Так я же ей скажу, чтобы в наш дом она на встречу пришла. А здесь наши соседи будут видеть…
—И что наши соседи? Им, во-первых, всё равно, а во-вторых, даже если они захотят помешать амбалам – они не смогут.
Конечно, Вааля не верила ни одному слову матери. Знала, что та сочиняет страшилки и верит в них. Но знала она и то, что движет фантазией матери искренний страх за неё.
Теперь Валя больше всего жалела, что не смогла скрыть сборы от матери. «Вот если бы я улизнула завтра утром, тайком, а потом поставила бы её перед свершившимся фактом — совсем другое дело было бы! — грустно думала Валя. — А теперь? Нафантазировала с три короба об опасностях. Выдуманные опасности, естественно, но для неё они всё равно, что реальные»
И вдруг Вале пришла в голову удачная мысль. С отчаянием глядя на мать, она сказала:
— Так может быть, мы пойдём вместе?
— Да! — ответила Надежда Тимофеевна. — Уж я эту дрянь от тебя отважу! Только с нами пойдёт отец! Он будет держаться в стороне, и, если что — то позвонит в полицию… Кстати, брат у неё — не полицай?
— Я не знаю, — осторожно схитрила Валя.
— Да полицай он, эта дрянь говорила нам как-то, — фантазия Надежды Тимофеевны начала строить новые схемы. А ты там в соцсетях накомментировала, про забастовку. И вполне возможно, что она хочет выманить тебя на эту встречу, а там — агенты КНБ, схватят тебя и увезут!
— Уж для них-то моя неявка на встречу точно не будет препятствием, — Валя выразительно махнула рукой. — Захотят — и домой придут.
— Я пойду с тобой, — решительно сказала Надежда Тимофеевна. — Всё! — добавила она тоном, не терпящим возражения.
Валя уныло согласилась, продолжая корить себя за то, что не смогла скрыть сборы и уйти тайно. «Только бы не ляпнула там чего-нибудь, — думала она о матери. — Хорошо, что все свои документы я в сумочку успела сложить. Там и уйду, с Тоней, и пусть только попробует меня задержать! Только бы не вздумала потребовать сумочку».
Зазвонил домофон — это пришёл Валин отец, Николай Владленович. После ужина, за которым он вовсю ругал порядки, установленные на стройке, Надежда Тимофеевна зазвала его в зал. Там она объяснила мужу своё видение ситуации и попросила пойти завтра с ними. Тот согласился, скептически улыбнувшись.
Тем временем Валя, закрывшись в своей комнате, написала Тоне СМС: Я приду на встречу не одна. Говорить можно будет не всё. Но за что тебя выгнали из дома – скажи честно».
Но Тоне не пришлось причитать сообщение сразу после отправки. Девушка крепко спала, откинувшись на спинку сиденья в зале ожидания.
Проснувшись и прочитав сообщение, Тоня горько усмехнулась. «Скажи честно!» Да Вале-то она и так собиралась всё честно рассказать. Но с кем она придёт? С хозяином квартиры? А можно ли при нём?
Тоня посмотрела на часы, проверила баланс в смартфоне. На оплату такси точно не хватит. «Ну да ничего – пойду пешком. За четыре часа успею, это ведь не вчера, на ночь глядя. Ноги-то тренированные, — подумала Тоня. — Завтракать не обязательно».
Солнце поднялось уже на приличную высоту. Жары ещё не ощущалось, даже наоборот, было прохладновато – ветер-то дул с северо-востока. Немногочисленные деревья, как всегда, шелестели листвой, как будто уговаривали ветер поберечь силы для дня — жаркого, знойного, палящего.
До Валиного дома Тоня дошла за четыре часа. Увидела Валю, сидящую на скамейке у своего подъезда с матерью, и у неё отлегло от сердца. «Так вот кого Валя имела в виду! — облегчённо подумала Тоня. Между тем, Надежда Тимофеевна, увидев Тоню, подтолкнула дочь. Та подошла к Тоне и попросила сесть рядом с ними.
— За что тебя выгнала мать? — спросила Валя.
Тоня ждала этого вопроса. Она заготовила ответ на него. Но, когда вопрос прозвучал, Тоня смутилась, смешалась и брякнула:
— Я… в общем, мой брат — полицейский…
— Это я знаю, — перебила её Валя. И что?
— Вааля, выслушай сначала, а потом говори, — осадила её мать. — Говори дальше, — подбадривающе кивнула она Тоне.
— Я… — Тоня набрала побольше воздуха, чтобы выложить всё на одном дыхании, — узнала о плане полиции против Иклимова и предупредила его.
— Так это была ты? — воскликнула Валя, с восторгом глядя на Тоню.
— Да, я, — ответила Тоня. — Сергей напился на радостях и рассказал мне о плане. Это его идея была, его за неё в должности должны были повысить. А я тогда подумала: ну нельзя же, чтобы человек сидел за то, чего не делал… Ну и поехала я к Иклимову на работу, думала там его застать. Если бы застала, наверное, не вычислили бы, что это была я. Но мне пришлось звонить по телефону, а телефоны прослушивают. Очевидно, начальство Сергея узнало, что Иклимова предупредили. И сделало запрос в КНБ. А мой голос в их базе данных есть, наверное, — неуверенно закончила Тоня.
— В их базе данных все голоса есть, можешь не сомневаться, — Надежда Тимофеевна шумно вздохнула и выжидательно посмотрела на Тоню.
Валя понимала, что означает этот взгляд. В её матери боролись два чувства — чувство чести и страх. И знала она, что велика вероятность, что чувство чести победит.
— Ну Тоня, сейчас я позвоню хозяину квартиры, — Валя вытащила из сумочки телефон.
— Погоди, — властно сказала Надежда Тимофеевна и тряхнула головой, словно стряхивая с себя чёрный морок. — Тоня, ты не хочешь пожить с нами?
Валя с замиранием сердца посмотрела на подругу. «Не соглашайся, Тоня, не надо, — думала она. — Эта ведь трусиха и тебя своим страхом затерроризирует».
Но Тоня не заметила взгляда Вали. А если бы и заметила – что бы она поняла? И Тоня, с благодарностью глядя на Надежду Тимофеевну, ответила:
— Да, я согласна. Если только не стесню вас.
— Не стеснишь, у нас от Галочки кровать осталась, — Надежда Тимофеевна решительно оглянулась. — Коля!
Из-за группы деревьев, кучно растущих в середине двора, вышел Николай Владленович. С усмешкой посмотрев на жену, он укоризненно покачал головой. Надежда Тимофеевна смутилась, покраснела как рак и быстро, заискивающе сказала:
— Коля, ты помнишь, как говорил, что кто-то предупредил Иклимова?
— Ну ещё бы же не помнить! Вчера ведь говорил.
— Это она, — Надежда Тимофеевна кивнула на Тоню. — Мать её за это, оказывается, выгнала.
— Так пусть у нас поживёт, — сказал Николай Владленович, с уважением глядя на Тоню. — Места хватит.
В прихожей Валиной квартиры Тоне стало плохо, она потеряла сознание.