Инновационный «Севильский цирюльник» в Алматы
Там упоительный Россини…
А. С. Пушкин
Старый, поставленный лучшим Фигаро Советского союза Ермеком Серкебаевым, был хорош, но за 46 лет существования себя исчерпал.
Действие оперы перенесли в 50 года 20 века, костюмы в стиле Pin-up, но постановка традиционная. Смена костюмов – а на самом деле времени действия – не делает режиссуру «современной». Новая режиссура, исключая бессмысленные умозрительные спекуляции, предлагает другие трактовки, меняет смыслы, заставляет иначе толковать, а этого не было. Действие происходит в южном городе, условной Севилье.
После премьеры в соцсетях пошли остроумные отзывы о премьере https://www.facebook.com/l.kalaus/posts/10156338148507402 с упреками в отсутствии стилистического единства и аутентичности. Когда персонажи одеты в пудреные парики и держат в руках шпаги, они подсознательно воспринимаются персонажами комедии дель арте. Можно не знать архетипов: Фигаро – Бригелла, Бартоло – Панталоне, Базилио – Доктор и так далее, но чувствовать ожидаемую атмосферу старинной комедии. В костюмах 20 века действующие лица перестали быть масками и стали обычными людьми. Флёр пудры, пыли и нафталина слетел. Свежо, но не это главное.
В новой постановке вернули купированные арии и восстановили сверкающий стиль Россини. В оркестре оставили количество инструментов как в его времена, и звук стал более легким, аутентичным (но не совсем, современные инструменты громче старинных). Взяли бравурный темп. Итальянец Витторио Паризи показал, как надо, это один из тех редких дирижёров, кому аплодирует оркестр. Концертмейстер (в театре они с функциями коуча) Марина Алтухова провела большую работу с вокалистами и теперь все поют по-россиниевски. Чистое, технически сложное пение подвижной гортанью! Тонкая работа с орнаментикой! Ритмическое, отчетливое, на скорости выпевание фиоритур и скороговорок!
Частящее пение в ансамблях и тутти кружит голову, заставляет сердце биться чаще, действует экстатически и вызывает зависимость от музыки гения. Главное, сохранить стиль, когда уедет маэстро Паризи.
По желанию певцов, язык постановки итальянский, от этого опера не перестала быть смешной. Комизм добавлен многочисленными пантомимными репризами. Любой оркестровый фрагмент забит мимическими интермедиями, танцующими парами, девушками, фланирующими латино-любовниками с набриолиненными волосами. Смеху добавляет еще одна режиссерская находка - нелепо увеличенное количество второстепенных персонажей. В доме Бартоло вместо служанки Берты и безмолвного слуги Амброзиуса еще по четыре униформы. Они играют ту свиту, которая делает короля и доводит комизм ситуации до абсурда. Например, когда доктор Бартоло разражается сварливой нотацией (ария «Я недаром доктор зоркий», A un dottor della mia sorte), свита с комической почтительностью марширует за ним, внимая его речам, а Амброзиус обсыпает его конфетти в особо пафосных местах. Ария закончилась, действие идет дальше, доктор опять восклицает что-то моральное, появившийся сверху Амброзиус акцентирует важность момента, кидая порцию блестяшек ему на голову. Берта поет свою арию «Старичок решил жениться», Il vecchiotto cerca moglie, где есть слова «К несчастью я сама безнадежно влюблена», вчетверо мультиплицированные любовники поднимаются с ней во внутренние покои. Неудивительно, что режиссер Кристин Хукке Чистерна была в прошлом танцовщицей, режиссура опирается на движение.
Декорации традиционны, дом с балконом на колесиках, который прямо во время действия поворачивают изнанкой – интерьером. Сверху опускаются боковины - стены с обоями в цветочек, приставляется лестница. На всём лежит не испанский даже, а латиноамериканский колорит, художник и сценограф Патрисио Перез Марин, как и режиссер, оказались из Чили.
Премьеры прошли с большим успехом, я посетила оба дня. Эмиль Сакавов замечательный Фигаро. В первый раз слышала правильное колоратурное пение на этой сцене в этой партии. Он показал себя универсальным певцом – до этого пел героический репертуар кавалер-баритонов – Эскамильо, де Луну, Онегина, смог перестроится без облегчения звука, без потери глубины и силы голоса.
До этой постановки лучшим был Андрей Трегубенко, у которого крепкий голос и он пел партию, сгладив прописанные колоратурины, но звучал прекрасно и был невероятно искрометен. Он готовился к премьере, но был заменен на приглашенного певца из Чехии Филипа Банджака, написав в фейсбуке, что лечился и выздоравливает.
У Банджака крупно вибратный голос, которым он, сдается мне, и заменил колоратурную технику. Пел рассеянным звуком, по аналогии с рассеянным пучком света, с суховатыми трещащими обертонами, нормально, хорошо, но не то! Возможно, из амфитеатра или балкона его голос воспринимается по-другому. Партию исполнил свободно, раскованно, энергично.
Обе Розины, Зарина Алтынбаева и Анастасия Кожухарова, великолепны – красавицы, лукавы, веселы, легкомысленны. Жизнерадостно, с горящими глазами сыграли, спели, с ожидаемой от них лёгкостью выполнили все каденции. Но! От этой постановки ожидала аутентичной Розины, написанной Россини для меццо-сопрано. Он по настоянию других людей эту партию, подразукрасив, транспонировал вверх, на какую-то секунду, для сопрано. Вариант для меццо – лучше, для ценителей. В ютубе полно записей в исполнении Валентини-Террани, Дидонато, Берганца, Кацаровой, Бартоли, Гаранча…
Оксана Давыденко!
В театре есть абсолютная меццо, способная петь разноплановый репертуар, от Азучены и Ульрики до Анжелины и Розины! Грудной, блестящий, полнозвучный голос Оксаны Давыденко, разукрашенный головокружительными колоратурными пассажами в опере «Золушка» вызывает тот физиологический экстаз, облигатно присущий упоительному Россини. Обе наших блестящих сопрано в той опере исполняли роль сестер и звучали легковесно. В Севильском слушала обеих и думала – на этом месте должна быть настоящая Розина!
Графа Альмавиву оба дня пел россиниевский тенор Дамир Садуахасов. Спел хорошо, но мне не хватало присущего ему блеска, который был у него в партии Рамиро в «Золушке». Блеск голоса появлялся, оба дня, в одном и том же месте, в дуэте с Розиной у рояля. (Не понимаю, как они могли вставить в прошлой постановке арию Доницетти, когда рондо, написанное в этом месте для Розины, великолепно и подходит драматургически?!) В современном костюме его персонаж потерял свою жантильность и жеманность, стал просто представителем привилегированного сословия.
Главное открытие первого для премьеры – это исполнитель партии дона Бартоло, солист филармонии (хора им. Байкадамова) Евгений Шагаров. Пишут, что он баритон с хорошим нижним регистром, но по мне, звучал как россиниевский бас-буффо, бас-кантанто. Он и артист блестящий. Самую сложную арию (A un dottor) исполнил с блеском, сложнее, вероятно, только ария Фарлафа. Нюансировал скороговорки и другие колоратурные частоты, голос яркий, звучный, дыхание большое. Публика была в восторге от него. Его надо хватать и брать в театр, ему есть что петь – Мефистофель, Дулькамара, Лепорелло, Маньифико… Азамат Малышов, исполнитель второго дня тоже хорош, что вызывает только чувство глубокого удовлетворения и гордости за нынешнюю труппу.
Дона Базилио в первый день исполнил несравненный Таир Тажи, ныне живущий в Вене. Он по либретто священнослужитель, это было подчеркнуто костюмом с крылаткой, но по усикам и набриолиненной голове, это еще один латинский мачо. Его основную арию («Клевету»! La calunnia) оркестровали так, что громы гремели не в голосе певца, а в секции ударных. Он блистал в роли, но оставил публику с носом в финале этой партии. Есть такие фишки, которые не прописаны в партитуре, но публика их ждет: ми третьей октавы в арии Виолетты, верхнее до в арии Манрико, это уже стало совсем нормативным, или фермату в арии дона Базилио... Не сделал, а Шаляпин и другие басы делали. Ильяс Артагалиев исполнил Базилио на второй день.
Великолепна Берта, исполненная Еленой Никоновой, у меня на выходе в голове звучала именно ее ария «Старичок». Комедийное, совершенно органическое существование на сцене, ария исполнена с созданием в голосе образа вредной и ехидной особы. Эльмира Шпекбаева, новенькая меццо, порадовала тем, что имеет голос, но уже была не так естественна на сцене. Абсолютно нормальное явление, дебютанты раскрываются позже. (Примадонна Оксана Давыденко, не хочу говорить Секондадонна, хотя именно так называют меццо-сопрано в старинных итальянских партитурах, даже она, в первый раз, скованно спела Зибеля.)
Оба Фиорелло, Айдос Жабагин и Толеген Рахымбаев, были хороши настолько, насколько должны быть, то есть ничем не выделялись на сцене.
Зато исполнитель молчаливой роли Офицера Балуан Беркенов был настолько комичен, что его появление, проход по сцене, сопровождался аплодисментами. Он был мало задействован в этом сезоне, (26 мая будет исполнять первый раз Ричарда в Бал-маскараде), замечательный тенор-спинто и любимец публики.
Второй день премьеры был не столь искромётен, как первый, хотя певцы более свободно актёрствовали, а в первый день излишне акцентуировались на режиссерских гэгах. В опере все-таки главное пение и голоса (занудливо отмечу, что в первый день от волнения зажевали один терцет или квартет).
UPD. Я об этой опере писала еще два раза, вот ссылки, кому интересно:
https://yvision.kz/post/300861
https://yvision.kz/post/757717
