Немного об опыте работы с родителями детей-инвалидов

Я несколько лет работала с маленькими детьми и каждый раз приходила к одному и тому же выводу. За любыми проблемами маленького ребенка стоят конфликты и неврозы его родителей. До подросткового возраста дети не имеют или почти не имеют собственных симптомов, только родительские.
Мне кажется, это относится и к детям с органическими поражениями мозга, если исключить особенности, характерные для их нарушений.
Я постоянно оказывалась в ситуации бессилия, когда после коррекционных занятий ребенок возвращался в семью, обратно к алкоголикам-родителям, истеричным матерям, жестоким отцам. Не говоря уже о том, что большинство детей, с которыми я работала, было из неблагополучных семей. О каком развитии внимания или мышления или снятии эмоционального напряжения могла идти речь, если ребенок приходил ко мне голодным.
Дети, независимо от их диагноза, будь то заикание или ДЦП, демонстрировали миру все проблемы своей семьи, всю родительскую нелюбовь.
Когда я звала родителей к себе на консультацию, чтобы начать совместную работу, то натыкалась на одинаковые проблемы.
Во-первых родители желали, чтобы всю ответственность за развитие их ребенка взяли на себя педагоги, психологи, логопеды, кто угодно, кроме них самих. Такие родители часто были конфликтными и предъявляли претензии к специалистам.
Во-вторых, родители стыдились недуга своего ребенка, не желая признавать его значимость. Особенно тяжело в этом плане переживались диагнозы, касающиеся умственного развития. Довольно часто родители предпочитали вообще не обсуждать ничего со специалистами, никогда не интересовались успехами своих детей.
В-третьих, в случае более тяжелых диагнозов, типа синдрома Дауна или средней/тяжелой умственной отсталости, некоторые родители настолько погружались в свое горевание, что были не в состоянии заниматься ребенком. Они переживали крушение собственных надежд и жили в депрессии, не видя смысла развивать ребенка, если ему не суждено стать полноценным человеком.
Была еще одна примечательная категория родителей - тех, что положили всю свою жизнь на алтарь служения ребенку. Мне попадались только женщины. Они разводились со своими мужьями и игнорировали здоровых детей. Их волновал только их больной ребенок. Стоит ли говорить, что у таких матерей дети были наиболее болезненными. Сами матери постоянно пребывали в полуистерическом экзальтированном состоянии.
Выводы после консультаций с родителями всегда были одинаковыми.
Чем холоднее были матери и отцы, тем тяжелее были поведенческие и эмоциональные проблемы ребенка. Чем конфликтнее были семьи, тем тяжелее было детям устанавливать отношения с окружающим миром. Чем больше детей не любили, тем хуже была симптоматика их болезней.
И наоборот. Присутствие хотя бы одного эмоционально теплого человека рядом, неважно, матери, бабушки, старшего брата, давало невероятную опору в работе с ребенком и подстегивало их развитие.
Ну и напоследок нужно сказать, что попадались мне и вполне здоровые функциональные семьи. Как сказал Лев Николаевич, все они похожи. Мне чтобы их вычислить, обычно хватало одного говорящего признака: ребенка приводили оба родителя.