Перейти к содержимому
andr-andr

Андрей Андрющенко

@andr-andr

На сайте с 30 марта 2010 г.

Пользователь пока ничего не рассказал о себе.

рейтинг

100

постов

21

комменты

9

подписчиков

11

подписок

0

Не кричи – «волки»!

 

волки

 

Обычный для Екатеринбурга осенний день. Осень поздняя промозгло, холодно, безветренно. В воздухе зависла какая-то гнусная морось. Уже второй час брожу то по зоопарку, то вокруг него – дожидаюсь ребят из фирмы «Синий краб» – они наразводили много всякой интересной аквариумной рыбы, хочу посмотреть. Парни безбожно опаздывают, а я мёрзну. Периодически взбадриваю «организьму» то кофе с коньяком, то коньяком с кофе. Благо кафешек вокруг множество.
Уже и погода не такая противная, и в никуда текущее время не так раздражает. И даже нахохлившиеся мокрые грифы в вольере кажутся симпатичными. Народа в зоопарке нет вообще. Пусто. Что, в общем – то, меня устраивает. Останавливаюсь перед большой клеткой с волками. С пол дюжины крупных холёных зверюг лежат на разных участках многоярусной клетки почти неподвижно. Только щурятся глаза цвета тёмного янтаря.

 

Шерсть, уже явно зимняя, пушистая. Цвет определить сложно – морось одела каждый волосок шкуры водяным чехольчиком, но не слепила их. Звери кажутся отлитыми из тёмного серебра. Живые только глаза. Все смотрят на меня, но не в упор, вскользь.
Поверх толстых прутьев клетки натянута некрупная сетка «рабица», что значительно ухудшает обзор. Пользуясь полным отсутствием людей, перемахиваю через невысокое ограждение и подхожу вплотную. Волки не шевелятся, но изменился взгляд – смотрят, практически, впрямую.
Вблизи звери просто великолепны. Любуюсь минут пять, а потом, возникает дикое, дурное желание погладить, потискать, что ли, кого-нибудь из них. По-идиотски просовываю указательный палец в ячейку сетки, умильно чмокаю губами, что-то бормочу, подзывая волков. К моему удивлению и восторгу один из них, не самый крупный, поднимается, потягивается, обдаёт меня тучей брызг с запахом псины, отряхнувшись, и медленно бредёт в моём направлении.

Оказавшись рядом, так же неторопливо, берёт мой палец резцами почти у основания. Сдавливает, совсем не больно, но жёстко. Вижу, волк совсем молодой – зубы, не сточенные и сахарно белые. Смотрит на меня впрямую, как бы спрашивая: «Ну, и что дальше?». И тут до меня доходит:
МОЙ ПАЛЕЦ В ПАСТИ ЗВЕРЯ! Пусть и не совсем дикого, но и не знакомого дворового пёсика. Мигом коньячную благостность смывает адреналиновый ливень. Осторожно тяну руку на себя, ничего. Палец как будто в тисках или вмурован в бетон, или…. А волк, между тем, даже не шевелится. Тяну сильнее, кожа натягивается очень сильно. Перед глазами видения: пальца с содранной кожей и ногтем, пальца просто откушенного, пальца выдранного из сустава. В голове мысли: не отрублюсь ли от болевого шока, не истеку ли кровью, прежде чем пробегу добрую сотню метров до вахты, если свалюсь по дороге, найдут меня ещё живым или остывающим, в пустом то зоопарке?

Внезапно меня «отпускает». Не шлепаюсь на зад только потому, что ударяюсь спиной об ограждение. Настолько обалдевший, что даже не смотрю на руку, гляжу на волка. А он облизывает пасть длиннющим розовым языком, снова встряхивается и идёт на своё прежнее место. Там совершенно по-собачьи крутится и ложится почти в ту же позу, что и прежде. Передо мной снова неподвижные фигуры зверей, словно отлитые из тёмного серебра. Лишь один темнее и со слегка слипшимися шерстинами. Глаза у всех закрыты – представление окончено.
Естественно, дожидаться никого я больше не стал. Ругая себя последними словами за идиотскую выходку, отправился домой. Кристально трезвый и снова озябший.
Попробуйте меня убедить, что у зверей нет чувства юмора!

0
1
399

О волках и охоте

волки

 

Пришлось как – то расспрашивать о дороге одного егеря на юге области. Ну и разговорились. А как рыбалка? А где щуку «поблеснить» можно? А крупная щука-то? Дома у него сидели – быстренько была извлечена солидная стопка фотографий с видами рыбалки и охоты. Я то – не охотник Тёплую кровь проливаю только по нужде. Но из вежливости смотрел всё подряд. Эпизоды рыбалки впечатляли. Особенно зимней. Из пойманных щук сложена эдакая «поленница». Рядом, на рыбацком ящике, сидит какой-то мужик. А возле него поставлена на рыло огромная замороженная рыбина. Так вот хвост её, едва ли не возвышался над шапкой того мужика. Вот такая «крокодила»!

Большинство моментов охоты оставили меня равнодушным. Но одна «фотка» вызвала омерзение едва ли не до судорог. Сюжет: снегоход, перед ним пирамида отрезанных волчьих голов выше седла снегохода. На заднем плане счастливо «склабятся» охотники. Поголовно с автоматическими многозарядными карабинами.
Изображение индийской богини Кали или горы черепов, на полотнах Верещагина меня не трогают. Там бошки человеческие, человеком же так и оформленные.
Не буду лицемерить, называя волка бедной невинно убиенной зверушкой. Знаю я, что может натворить голодной зимой такая зверушка, видел. А уж стая…. Ничего не имею против волчьих тулупов, курток Раз уж есть такие любители, то и шашлыка из волчатины. Знаю о проблеме бешенства и необходимости регулирования численности. Просто коробит подача любования своим «героизьмом». Здорово смахивает на те фотографии, что делали нацисты в концлагерях и местах массовых казней.

Да и «упакованы» большинство «волчатников» гораздо лучше других разновидностей охотников. Получается вроде как с пулемётом из вертолёта.
Есть и у меня фотографии, где по локоть в кровище, разделываю большим своим ножиком нечто значительное. Но сделаны они отнюдь не по моей просьбе. Единожды посмотрев, оставил где-то в компьютере. И упаси Боже такое распечатывать.
Для меня лично понятие «эстетика охоты» настолько же мутное, как и «культура пития». Г де заканчивается дегустация и начинается пьянка? А пирамида из волчьих голов, на мой взгляд, вариант «белой горячки»!

0
0
395

Волк

Волк

На урочище Кушек, неподалеку от ныне мёртвого посёлка Рахмет, я попал в составе «международной» экспедиции (армянин, грузин, четверо русских, да пара нас – казахов). Лагерем встали возле одной из зимовок. В первой же беседе местные пастухи предупредили, что волков расплодилось немерено и балуют они здорово. На людей пока не нападали, чай не зима, но, то коней распугают, то барана зарежут, а пару дней назад, так вообще собаку со двора стащили. Как свидетельство того, что волки лютуют, предъявляли мерина, которого слишком поздно кастрировали и у того осталась привычка гулять «по – кобылам». Но в табуне свои жеребцы и бедолаге приходилось слоняться в отдалении. Где он и нарвался на волков.

Было это в годы полного беспредела, иначе говоря, в начале девяностых. Молодые независимые республики, гордясь своей независимостью, между тем, не знали, куда её сунуть. Реальную власть на местах представляли бандиты, «палёную» водку разливали все кому не лень, деньги стремительно обесценивались, демократы хором орали, что во всём виноваты коммунисты, и больше ни черта не делали.
Если в городах, ещё сохранялась хотя бы видимость порядка, то в малых сёлах, особенно на юге Кустанайской области, люди были заняты просто физическим выживанием. Не было дела ни кому до этих самых людей. И уж тем более до волков, коих всегда в степи было предостаточно. И волки реально обнаглели.

На урочище Кушек, неподалеку от ныне мёртвого посёлка Рахмет, я попал в составе «международной» экспедиции (армянин, грузин, четверо русских, да пара нас – казахов). Лагерем встали возле одной из зимовок. В первой же беседе местные пастухи предупредили, что волков расплодилось немерено и балуют они здорово. На людей пока не нападали, чай не зима, но, то коней распугают, то барана зарежут, а пару дней назад, так вообще собаку со двора стащили. Как свидетельство того, что волки лютуют, предъявляли мерина, которого слишком поздно кастрировали и у того осталась привычка гулять «по – кобылам». Но в табуне свои жеребцы и бедолаге приходилось слоняться в отдалении. Где он и нарвался на волков.

Выглядело всё это достаточно неприятно. Хотя раны и начали заживать, вид полудюжины лоскутов шкуры, размером с две – три мужских ладони, выдранных у коняки, впечатлял. Жутче всего смотрелся глубокий рубец, тянущийся от середины шеи вниз через грудь. Такое впечатление, что рубанули топором. Пастух утверждал, что это волчьи клыки.
По началу, старались ходить кучкой, или парами. Однако звери не проявлялись, хотя голоса слышали все и неоднократно. Постепенно волчья тема «замылилась» и стали работать в обычном режиме.
Одиночный маршрут это то, что я люблю более всего. Степь. Ты один. Сам выбираешь направление и режим работы. Если слишком жарко, можно с плато спуститься вниз к реке и отмокать в ней, хоть до «ознобышей», и снова вперёд или назад – решаешь сам.

В тот день решил далеко не ходить – километрах в пяти от зимовки на север заметил интересные неглубокие балки, заросшие тальником и шиповником, решил их и обследовать. До ближайшего ложка добирался часа
два. Когда производишь сборы, быстро и по прямой не ходишь – налево травина интересная, справа – козявка, а вон с того бугорка, может открыться вид на интересный ландшафт. И так до бесконечности. В общем, добрался туда слегка подзаморившись. Спускаюсь в ложок и думаю: «Сейчас в теньке посижу, отдохну, перекурю, приведу собранный материал в порядок, а там видно будет куда двигаться – вверх или вниз». Страшно воняет псиной. На отдельных веточках тальника и, особенно на шиповнике, клочки грязно-буро-серой, в общем, неопределённого цвета шерсти. Волки здесь явно бывали, может даже рвали добычу или отлёживались после ночного разбоя.
Но сейчас-то день, да и лагерь и зимовка в пределах видимости. В общем, высматриваю кочку по удобнее да тень погуще. Нахожу, сажусь. Сбрасываю себе под ноги заплечный мешок, вытаскиваю из-за ремня сзади алюминиевую трость, которая в считанные секунды может превратиться в сачок для бабочек, крючок для ловли змей или дротик. Сбоку, тоже из-за ремня, вытягиваю здоровенный нож, который чаще использую как лопату.

Втыкаю перед собой. Сигарета. Прикуриваю. Глубоко и с удовольствием затягиваюсь. Вытягиваю ноги. И… в полуметре от своих пяток обнаруживаю комфортно вытянутые навстречу мне лапы, поверх них расположена здоровенная волчья башка. Глазища чайного цвета смотрят впрямую, настороженно. Разглядываем некоторое время друг – друга. Он меня с интересом, я его – тупо. Автоматически делаю ещё несколько затяжек, уже не чувствуя вкуса дыма. С виду зверь расслаблен. Очевидно, переваривает кого-то. Наверное, дурака, спустившегося в ложок передо мной. Но эта расслабленность гранаты с выдернутой чекой, только шевельни пальцами, отлетает скоба и – взрыв.
Понимаю, что надо что – то делать, но так, чтобы зверя не раздражать. Радикальных мыслей никаких. По сему, слегка мельтешась, начинаю упаковываться обратно. «Успокаивающе» бормочу, скорее для себя, чем для волка: «Да вот, это, ну жарко было сверху. Я ж ненадолго, всё уже. Сигарету, вот нормально, ничё не загорится. А нож, так он у меня вообще просто так. И дальше всё в том же роде. Зверь внимательно слушает эту «пургу». Шевелятся только уши, да «потягивается» изредка передними лапами, не поднимая с них головы. Никак не могу засунуть за пояс нож. Бестолково тыкаю им себе в живот и бёдра. Наконец догадываюсь встать.
Потихоньку отступая спиной вперёд, всё-таки пристраиваю его. Но в последний момент нож цепляется за алюминиевую трость. Гнусный металлический скрежет. Волк резко вскидывает голову, оставаясь, впрочем, лежать. Я издаю невнятный звук, затыкаюсь и замираю. Некоторое время мы оба неподвижны, смотрим друг на друга в упор. Затем хозяин ложка снова кладёт голову на лапы, непрерывно кося на меня глазом. Я снова начинаю двигаться спиной вперёд. Пропускаю тот момент, когда тело лежащего зверя «растворяется» в светотени веток тальника.
Выбираюсь наверх. Меня потряхивает. Вся одежда насквозь мокрая.
Слава Богу, только от пота. «Сворачиваю» маршрут, иду в лагерь. Всю дорогу, кажется, даже ни о чём не думаю.
Почему то об этом приключении первый раз я рассказал только пару лет спустя.

0
4
576

Ненужная ложка. Рыбалка в Тургае

Просто удивительно, сколько странных вещей может скапливаться в инструментальных ящиках у водителей. С чего Валерка вдруг взялся разбирать свой, я не знаю. Возможно потому, что ехали мы ехали, а тут встали на стационар в урочище Кушек. Парнишка заскучал. В результате в нашем обиходе появилась Ложка. Именно так, с большой буквы. По внешнему виду обычная столовая. Но размерчик! Не представляю, что можно делать эдаким полуметровым агрегатом. Может маленьких носорожиков выкармливать? Ну, не было в составе экспедиции таковых, как и взрослых носорогов.
На территории лагеря постоянно обитали мухи, комары, мои змеи в мешочках, да местная рыба в ведрах. Первые гады кормились самостоятельно, интенсивно. Змеюкам до Костаная еды не полагалось вовсе. А рыбы сами были харчем. Мешать в кастрюле, или разливать по тарелкам, для этого имелись половник и шумовка. Не копать же ей. Чай не узники замка Иф. Был у нас прекрасный набор шанцевого инструмента от заступов до кайла.

Но Валера не унимается, ему просто необходимо пристроить сей расчудесный артефакт в дело. Наконец, техническая мысль вершит свое: у ложки отрубается ручка. Высверливается пара дырок. Извлекается, очевидно из того же чудесного инструментального ящика, устрашающего вида и размера крючок-тройник. В итоге водитель представляет нам сооружение, которое он гордо называет блесной. Мы с минуту ошалело смотрим, потом начинаем ржать, уверяя Валерку, что в Тургайском регионе бегемотов не отмечено. А никому другому эта штука в пасть не влезет.
Однако, его наш развеселый скепсис ничуть не смущает. На корме большой алюминиевой лодки укрепляется штырь, к нему приматывается капроновый трос толщиной чуть ли не в палец. Оно ж понятно – щука будет не менее трех метров. Блесна булькнув уходит вглубь желтых вод Улы-Жиланчика. Агрегат для ловли крокощук или щукокрокодилов «насторожен», остается ждать поклевки.

<strong>* * *</strong>

Ранний вечер. То чудесное время, когда жара спала. Слепни перестали жрать, а комары не начали. Я и Ваник Габриэлян – ботаник из Армении, в реке. Собираем гербарий водных растений. Одной рукой держусь за борт лодки, второй ворошу лисья кувшинок, пытаясь найти что-нибудь интересное. Иногда отталкиваюсь от борта, забираясь в скопления листьев. Быстро перебираю уже обоими руками, и назад. Уж больно неприятно скользят по ногам «стебли» кувшинок. Ваник – так же. Находки суем в полиэтиленовые пакеты и забрасываем в лодку. Там еще трое. Двое медленно гребут лопатами, один так, присутствует. Тихонько переговариваемся.

Ветер угомонился. Где-то шлепнула большая рыба – у щуки начался вечерний жор. Закричала каменка. И все. Только наши голоса, да шелест импровизированных «весел» по воде. Мы заплываем чуток вперед. Пока справимся со своими делами, тут и транспорт подгребет. Ваник теребит куртинку водяного мха, приросшую к притопленой коряге тальника. А я заметил крохотного ужонка, свернувшегося на листе кувшинки. Подкрадываюсь «по-крокодильи», раздвигая водоросли носом. Змеёныш все равно удирает. Габриэлян уже упаковал свою «ботву». Отплываем к середине реки. Надо же, лодка о нас дальше, чем предполагали. Похоже, очень медленно, но удаляется. Парни-то гребут в нашу сторону. Непонятно. Быстренько догоняем. Хватаемся за борта. Окликаем их. Гребцы, отвлекшись, несколько секунд не машут лопатами. Лодку сразу же ощутимо везет кормой вперед.
Не помню, кто первый соображает и орет: «Щука!». Все смотрим в сторону кормы. Суперблесна, бесхозно болтавшаяся несколько дней, вдруг оказалась востребованной. Капроновый трос не «мотылялся», как обычно, а был натянут. Далее начинается массовая истерика – гребцы работают «веслами» в бешеном темпе. Мы с Ваником, вцепившись в борта снаружи, гребем всеми свободными конечностями. Даже тот, кто просто присутствует, на носу плоскодонки, начинает шлепать по воде ладошками, очевидно помогая остальным.

Нечто, там, в глубине, обеспокоенное нашей возней, увеличивает усилия. Буксирует нас с гораздо большей скоростью. Вдобавок ко всему уже не вдоль берега, а на середину реки. Явно к бездонным яминам, где наверное и обитает. «Надо затащить ее в лодку, и здесь убьем ее лопатами!». Светлая мысль. Только опять не помню, кому принадлежит, может даже и мне. Животина прет так, что нос лодки начинает приподниматься, не смотря на солидный противовес. Мы с Габриэляном делаем рывок в сторону троса. Он звенит. С визгом режет воду. Нечто под нами обеспокоилось всерьез и начало гулять из стороны в сторону. Я понимаю: сейчас будет что-то нехорошее. «Ваник, не трогай трос!» Удивленные глаза, замершая рука. Громкий хлопкошлепок. Капрончик не выдержал. Обрывок троса влетает в лодку, которая совершает резкий рывок вперед. «Ушла!». «Здоровенная, блин!». «Ушла!». «Здоровенная наверное…». Бестолковые реплики. Междометия. Эмоции. Просто «выпускаем пар».
В воде становится зябко. Перекупался наверное. А может от мысли, что где-то под нами щука гигантских размеров, поужинавшая хоть и большим, но всего-навсего одним кусочком. Да и то металла. У Ваника, похоже аналогичные мысли – вваливаемся в лодку синхронно. Парни гребут в сторону лагеря. Пора ужинать. Жареными родственниками той, что все же позарилась на ну абсолютно никому не нужную Валеркину Ложку.

0
1
1321

Такой страшный бузау-бас

-… а еще есть у нас бузау-бас. Он такой, как паук, черный, живет в норке.

- Тарантул что ли?

- Не! Тарантула знаю! А у этого голова как у теленка. Потому так и назвали. Бузау – это теленок по-нашему. Бегает быстро, часто прыгает. На заду две иголки. Он из них ядом стреляет. На кожу попадет – кожа слезет, гноиться долго будет, а потом чесаться.

По ходу рассказа  в уме перебираю известных мне паукообразных, подходящих под описание. У сольпуги голова, конечно своеобразная из-за четырех огромных жвал, но на телячью не похожа. Да и знают ее хорошо южные казахи. Иголка на заду только у скорпиона, да и то одна. Стреляет ядом… Ну, есть такая животина, телифон называется. Но даже близко к нам не водится. Хотя «голова» у него своеобразная. Может это взять за рабочую версию? Нет. Получится та самая  подводная лодка в степях Казахстана, что погибла в неравном воздушном бою.

- А еще, старики говорят, что если его засушить и размолоть, то от кашля, даже самого сильного, застарелого, помогает.

Мо собеседник, казах лет пятидесяти, начинает уставать от беседы, водки и жары. Ехать летом в поезде несколько суток утомительно. Разговор вянет. Бузау-бас так и остается эдаким ядовитым мокеле-мбембе наших тургайских степей.

Спустя много лет, на работе листаю великолепную, прекрасно иллюстрированную книгу, посвященную животным Казахстана. На казахском же языке. Отличные рисунки, крупный шрифт. Лет двадцать назад такое выпускало только чешское издательство «Артия». Радуюсь приобретению в общем. Насекомые такие, насекомые сякие, прямо как в жизни, только крупнее и может чуточку поярче. Что-то меня смущает.. не пойму. Перелистываю еще раз. Опять не пойму. Начинаю читать названия. Вот оно! Бузау-бас!!! Животина-то, оказывается не мифическая. На иллюстрации не паук, а моя старая знакомая – медведка.

Внешность, конечно, чрезвычайно своеобразна. Не зря мой  собеседник в купе затруднялся описать ее. Насчет телячьей башки – это у кого-то фантазия разгулялась. Да еще про ядовитость тоже. С шипами могли перепутать парные выросты на задней части тела, или крылья, в спокойном состоянии свернутые в эдакие жгутики, торчащие дальше конца брюшка. В остальном – верно.

По способу передвижения эта животинка – универсал. Ведет подземно-активный образ жизни. Стало быть роет хорошо. Не зря ее называют еще и сверчок-крот. По ночам  выходит на поверхность и передвигается по земле, не то чтобы быстрее того же тарантула, но более суетливо, что ли. Часто совершает короткие прыжки. В случае необходимости летает и на изрядные расстояния. Свалившись в воду плывет. Ежели не может с врагом справиться «в рукопашную», действительно брызгает из анального отверстия розоватой жидкостью, которая вызывает раздражение. Что касается целебных свойств  медведки, то издавна применяли ее как специфическое средство от туберкулеза. На мой взгляд, это то, что называется «клин клином вышибают». Известны случаи, когда при хронических отравлениях малой и средней тяжести, происходила гиперстимуляция резервов организма, в том числе и иммунной системы. Но это не для каждого.

Вот так вот и осталась для степняка-скотовода медведка животным страшноватым, может быть и опасным, а может быть и лечебным, но, во всяком случае, – сторонним. Не каждый же день с ней сталкиваешься. А вот для земледельца, особенно садовода-огородника, это насекомое может стать просто бедствием. Селится-то она на влажных почвах, особенно пригодных для возделывания сельскохозяйственных культур. В еде же абсолютно неразборчива. Было бы побольше, да в принципе съедобно. Кстати, известны случаи, когда ввалившись в норку тарантула, медведка убивала и съедала, видимо растерявшегося хозяина. В общем-то немудрено – мягкое у нее только брюшко. А все остальное, особенно передние лапы-копалки – бронированное. Но основная пища, конечно же, не крупные пауки, а подземные части растений. Может вчистую «посрубать» рассаду огурцов-помидоров, а может изгадить урожай картошки-морковки. Но это она не со зла. Просто очень кушать хочется.

1
5
24728

Короткая память

Вечная Короткая память

Никто уже в подробностях не сможет рассказать, кто же этот Кулке. Жители поселка Кумкешу на юге Костанайской области сдается, и имя-то его уже подзабыли. Нам наверняка известно,  что он был просветителем и совершил паломничество в Мекку. В XIX веке это немало. И получить приставку к имени – «Хаджи» посложнее, чем сейчас «профессор» или «почетный академик». Еще говорят, что не стяжал он сокровищ материальных, и был, если не беден, то точно не богат.

Об этом свидетельствует  и то, из чего построен мазар – саман. Да еще и сделанный по достаточно древней технологии – армированный прутьями тальника и дроблеными костями животных. Это строительный материал простонародья. Богатеи свои гробницы возводили из дорогущего красного кирпича.

Зато само строение возведено с той тщательностью, которая свидетельствует о глубочайшем почтении, и даже любви. Во-первых, размер, ну не будет степняк, выживающий в жесточайших условиях, от нечего делать возводить натуральный дом, в котором никто и жить-то не станет. Добротные ступеньки, ведущие на «крышу», геометрически правильные купола. А внутри…

В конце 80-х, когда я первый раз посетил мазар, декоративные полуколонны, выступающие из стены, были гладкими! Подумать страшно, сколько времени и усилий ушло на шлифовку по определению шершавого материала. Да так, что все это продержалось почти сотню лет. Хотя, возможно, еще десятилетия назад за ним кто-то ухаживал.

На этой фотографии 1958 года данный памятник степной погребальной архитектуры выглядит просто отлично. Но я его таким не застал.

С каждым посещением отмечаю все новые следы разрушений.

А это его состояние в июне 2009 года... Возможно ли вообще узнать?

У меня лично к подобного рода строениям особое отношение. Знаю, что мазар не только место упокоения. В случае необходимости это и приют для путника. Неоднократно сам пережидал в них дневное пекло, или ночевал. Было даже, что и прятался от сдуревшего верблюда. Но то же для путника. А когда коровы там же ищут тень и гадят, пусть и неосознанно оскверняя могилу? По-моему, это перебор. Похоже, что обитатели Кумкешу живут только сегодняшним днем. Хорошо, что нашлись средства на ремонт школы и строительство мечети. Но наплевать на того, кого так сильно почитали прадеды… Это явный признак деградации. Что там творится это безобразие они знают – рядом с разрушающимся мазаром новые кирпичные надгробия. Кому как не местным жителям подсуетиться и спасти разрушающийся памятник? Не могут? А довести до сведения вышестоящих, или просто состоятельных людей? Не хотят? Ладно, тогда это делаю я. Конечно, мазаростроитель из меня никакой. Однако, буде найдется человек заинтересованный, и, главное, могущий, готов предоставить имеющиеся у меня материалы. Пусть и немного. Или выехать на место.

Беда в том, что не один памятник в тех краях погибает.

Но не только время безжалостно к строениям. Люди гораздо хуже. Возле поселка Урпек стоит стела.

По-моему, 30 лет назад она была посвящена воинам, павшим в годы Великой Отечественной войны. И венчалась шпилем со звездой. Дело в советские времена обычное. Потому мне, тогдашнему пацану, детали не запомнились. Кончилась советская власть – срезали звезду. Заменили мусульманской символикой. Тоже понятно. В тех краях население – только казахи. Но вот зачем и кто прямо-таки ободрал памятник, да еще пытался разбить основание, непонятно. Но точно, не коровы и не бараны. А уж как это выглядит в свете празднования 65-летия Побелы…

К счастью, не по всему региону обстоят дела так паршиво. Возьмем, к примеру, поселок Екидын. Памятников там множество. И все в очень хорошем состоянии. Кого ни спроси – расскажут и легенду, и что-же было на самом деле. Поселок такой же маленький как и другие. Люди, вроде, такие же.

Вот и мучает меня вопрос, что заставляет одних помнить позапрошлые века, а другим так укорачивает память, что и прошлые года не интересуют. А старые мазары по-прежнему дают приют когда путнику, когда коровам, и ждут своего спасителя.

0
0
507

Каракурт

 

На работе меня огорошили сообщением: «В Костанае появился ядовитый таракан! Скоро будет у нас!». Призадумавшись, я сообразил, что речь идет не о каком-то новом начальстве, решившем нас посетить, а о старом моем знакомце – каракурте, не так давно обнаруженном в Наурзумском районе.
В принципе, в том, что эта южная козявка забралась так далеко на север, ничего удивительного нет. Был уже прецедент с одним из растений – эфедрой. Один из преподавателей Социальной академии – ботаник утверждал, что это растение встречается только на юге Казахстана, и в нашей области категорически отсутствует. Мне же уже более двадцати лет известны заросли этого лекарственного растения в Тургайском регионе, пригодные даже для промышленной разработки. Лет десять назад, отметил эфедру уже в окрестностях поселка Дамды, а пару лет назад «передвинул» границу ареала еще на добрую сотню километров на север в Ауеликольский район.

Возможно, с каракуртом произошло нечто подобное. Не было никакой миграции на север, жил он себе тихо-мирно малым числом на слабо исследованных участках степи. А сейчас просто произошла вспышка численности, что бывает со всеми видами животных. Дело в том, что этот паучок – скромняга. Яркая контрастная окраска – черно-бархатная с ярко-красными точками – видна у самок только весной, довольно непродолжительное время. А затем они покрываются пылью и становятся слабо отличимыми от почвы, на которой обитают. Вдобавок подвижны они только очень непродолжительный срок, пока не найдут удобный кустик или норку, где и раскинут свои тенета. А потом уж путешествовать не согласятся ни за какие коврижки. Так и будут сидеть, припорошенные пылью в тени укрытия, среди паутинок поджидая добычу или самца, до самой смерти. И с ними можно вполне мирно соседствовать.

Приведу, к примеру, такой случай. В конце 90-х годов был я в экспедиции вместе с археологами в районе реки Каинды и разыскивал этого каракурта, где только мог. Находил старые брошенные тенета, находил пустые коконы, но вот с самим паучком ну, никак не встречался. И так на протяжении полутора месяцев. Археологи начали сворачивать лагерь и перебазироваться на другую точку. И, по условиям полевой этики, ликвидировали точки «М» и «Ж», то есть, туалеты. Сняли рубероид их огораживавший, выкопали столбы, на которых крепился этот рубероид, и, конечно, зарыли сами ямы. Между ямами было расстояние более 50 метров. И, естественно, образовалась условно овальная площадка между туалетами, через которую никто в течение полутора месяцев из стыдливости не ходил, хотя вокруг студенты потоптали степь изрядно.

Но вот, точки ликвидированы, часть археологов уже на новом месте, и я решил пройтись по маршруту напрямую, а не как обычно по дуге. Собственно на том «пятаке» я ничего не рассчитывал найти, просто «спрямил» дорогу. Лишь на обратном пути, в лучах заходящего солнца заметил характерные очертания тенет. Чем каракуртам приглянулся именно этот кусочек степи, я не знаю, но на довольно небольшой территории расположилось несколько десятков «гнезд» пауков. Если бы я не знал, что они абсолютные индивидуалисты, то назвал бы это колонией. Здесь были самки и с коконами, и без, упитанные до шарообразности, и довольно тощенькие, но главное, что это были несомненно половозрелые, а стало быть смертельно опасные каракурты, с которыми мы прожили бок о бок несколько недель и лишь по счастливой случайности не столкнулись.
Никому ничего не сказав, дабы не вызвать опасного ажиотажа, я всю ночь ожидал вопля укушенного студента, зажав в потном кулаке коробок спичек, в готовности незамедлительно прийти на помощь. Но, как говорится, Бог миловал, а утром мы окончательно покинули опасную стоянку.
Бывают случаи заноса опасных козявок и в город, скорее всего с полевым оборудованием, например у геологов. Иначе объяснить проявление на моем балконе самца каракурта просто невозможно. Мы с ним «обменялись любезностями»: он меня цапнул, а я его расплющил, причем так удачно, что с определением не возникло проблем. Следует отметить, что он не смог проткнуть мне кожу – был слишком уж крохотным. Вообще то все пауки ядовиты. Но вот кожа человека такая штука, что не всем «по зубам». Наверняка проткнуть ее могут из наших пауков только тарантул, да самка каракурта. Для детей могут быть опасны крупные крестовики, черный домовый паук и особенно нарядный паучок-эрезус, у которого крупная самка бархатно-черная, а у самца к бархатно-черной головогруди прилагается ярко-оранжевое брюшко.
И последнее, если у вас есть хоть малейший шанс наткнуться на любого кусачего паука, носите с собой коробок спичек. Не забывайте, что прижигание спасет от мучительной смерти только если оно произведено в течение двух, максимум трех минут.

 

0
2
621

По тургайским дорогам

Идем двумя машинами ГАЗ-66. В кабине первой начальник экспедиции. Он «пишет маршрут». За рулем Иван Кириллович Ковалев - водитель и механик, как говорят «от бога». Я с ним уже не первый сезон езжу. В кунге полевая кухня (грамотно, а по тем временам, роскошно оборудованная) и кое-какой инструмент. К головной машине прицеплены бочка с тонной бензина. В конце 80-х – начале 90-х на юге области заправки либо отсутствовали, либо стояли «мертвые».
Во второй машине кунг забит палатками, спальниками, матрасами. А в оставшееся пространство – около метра, вползли члены нашей небольшой экспедиции. Ехать чрезвычайно комфортно – хочешь общайся, хочешь – читай, можно смотреть в окошко, а то и просто спать. Душновато немножко, но в пределах терпимого.

Еду в кабине. Типа, тоже маршрут писать буду. На самом деле, из всей той компании я один курящий. Рядом со мной, за рулем, опять-таки Ковалев, но уже Валерий Иванович. Понятно, в общем. Парень на несколько лет младше меня, но не намного. Экспедиция эта у него, по-моему, первая, познакомились мы только с неделю, курящий. Едем, болтаем, курим, не скучаем. Из динамиков автомагнитолы распевает группа «Командор». Кстати, их исполнение песни из фильма «Генералы песчаных карьеров» до сих пор нравится мне более всех иных вариаций на эту тему.
Дорога для этих мест на удивление приличная. Изношена довольно здорово, но ни колея не набита, ни рытвин, ни колдобин. Вокруг красиво – каменные россыпи по разноцветным глинистым останцам. Изредка – куртинки сизых полыней и коричневато-зеленых астрагалов. Еще реже попадаются одиночные кусты цветущего розово-изумрудного тамарикса и отдельные голубовато-серебристые деревья лоха.

Простор! Красота! Суслики перебегают дорогу у самых колес или стоят по обочинам, провожая нас взглядами. В почти белом небе парят хищные птицы. Их не мало - места почти не обжитые. Все это на протяжении не одного десятка километров.
Надо сказать, что спуск в Тургайскую ложбину довольно однообразен. Долго-долго дорога ровная. На горизонте появляется небольшой взгорок. Переваливаем через него. Снова длинная дорога вниз, с таким небольшим уклоном, ну просто незаметным.
Какой, к черту «писать маршрут»! Я просто задремываю. К действительности возвращает вопль Валерки «Андрюха, держись!!!». Распахиваю глаза. Передо мной дивная картина: головная машина как-то, несколько наискось катит по шоссе. Но бочка с бензином торчит почти перпендикулярно к дороге! Колеса вовсю крутятся.

За долю секунды, рефлекторно принимаю позу «неубиваемого» - ступни жестко, до упора – в пол, ноги почти прямые. Спина «воткнута» в спинку сиденья. Руки вцепились в само сиденье и тянут на себя с такой силой, что пальцы протыкают дерматин. Голова опущена, но не до упора. Вовремя! В следующую секунду понимаю – летим!
Момент приземления помню плохо – вроде бы хрустнули все суставы, но поза не изменилась. Валерка выровнял и остановил машину с абсолютно дикими и бездумными глазами. Когда я поднял голову начальник экспедиции и Кириллыч уже бежали к нам. А в кунге начали раздаваться вопли отходящего от шока остального нашего контингента. Через несколько минут взаимообследований убедились – травмы в основном моральные. Удивительное дело – дорогу словно врезало ножом и опустило почти на два-три метра! Да так ровненько, что заметить возможно только «когда уже», а не «до того как». Произошло это очевидно из-за талых вод, весной. А дорожная служба сюда ой как редко добирается.

Сами «Газоны» перенесли эту экзекуцию на удивление хорошо. Повезло, что не сдетонировал ни горячий бензин в бочке, ни газовые баллоны.
Немного поудивлявшись коварству природы и дороги, снова радостно загомонили делясь впечатлениями от полета и окончательно «добивая» окрестных сусликов, и без того ошалевших от избытка происшествий на их в общем-то тихом кусочке Тургайской степи. Хищных птиц в небе тоже, по-моему, поубавилось. Видать, решили не связываться с многотонными «летунами».
P.S. Создается впечатление, что иные инструкции по безопасности и выживанию, пишутся людьми, никогда не нюхавшими экстрима. Позиция «спрячьте голову между колен, закройте ее руками, и не думайте о том, что сейчас будет с вашей задницей» кажется мне предельно уязвимой. В этом варианте предельно уязвим позвоночник, темя, затылок и конечности. Уповать приходится на ремни безопасности и реанимационную машину, впоследствии, если будет.

Положение сидя «враспор», которую я описал под названием «Поза неубиваемого» требует значительного физического усилия, но довольно кратковременного. В этот момент даже сильно качнуть человека, не говоря уже о том, чтобы выдернуть из кабины, можно только с креслом. Слабое место – не очень хорошо защищено лицо и никак живот. Но по мне – полостное ранение, пусть и глубокое, предпочтительнее сломанного позвоночника. Правда мне везло. Дело кончалось слегка поцарапанным лицом, да иссеченной рубахой на пузе. Хотя стеклом бывал засыпан, что называется с головы до ног.
Отдельно о положении головы: она должна быть опущена предельно низко к груди, но не до упора. Сильно «натянутая» шея сзади – это дополнительная возможность травмироваться.
Конечно, предпочел бы обойтись без подобного опыта. Но раз уж он имеется – вот, делюсь. Хотите доверяйте – хотите проверяйте.

0
0
339

Эх, дороги, или о гаишнике посреди Тургайской степи

-)

Экспедиционная поездка в Тургай. На сей раз перегон короткий, поэтому, против обыкновения еду в кунге головной машины, на кухне. Редуктор с газового баллона снят. Сам баллон «заглушен». Стало быть можно курить без опасения. Чем собственно и занимаюсь, лежа.
Машина тормозит. Точно знаю, что еще не доехали. Встаю, открываю переднее оконце, выглядываю. Оказывается, остановил нас «гаишник». Это посреди тургайской степи-то! Правда, принадлежность к этому племени выдает только наличие полосатого жезла, форменной фуражки и сине-желтого мотоцикла с коляской на обочине полевой дороги. Цвет трехколесного транспорта скорее угадывается.
Сам инспектор выглядел приблизительно так: на босых грязных ногах растоптанные сандалеты цвета местной пыли. Темно-синие старые «треники» с пузырями на всех положенных местах. Бывшая некогда белой майка времен первобытнообщинного строя. Сверху венчает все уже упомянутая форменная фуражка в удивительно приличном состоянии. Кожа на лице, груди, руках и проглядывающая из-под майки, ну очень объемном пузе – предельно темная. Но не черная, а скорее изжелта густо-густо коричневая. На лице меж отёчных век, поблескивают гепатитно-желтые белки глаз.

И вот ЭТО подходит к машине со стороны пассажира, открывает дверцу, и не представляясь, не здороваясь (ну что за фигня такая, еще церемонии тут разводить!), спрашивает: «Чё дашь?». Сергей Глебович, начальник экспедиции, поездил ох как немало, и человек о котором можно сказать – «бывалый». Но все же – петербуржец и ведущий палеоботаник России. Ну не готов оказался к общению с дикими представителями тургайской власти. С минуту сидел совсем онемев. Инспектор ждал. А чего, степь большая, времени много. Наконец наш начальник что-то забормотал. Я расслышал лишь «…международная экспедиция» и «…Соросовский грант». «Доллары?!» - оживился инспектор. Со стороны ученого послышалось блеяние – сметливость гаишника его добила. И тут же – спокойный такой голос водителя: «Сергей Глебыч, пойди погуляй пока. А ты (это уже чуду в фуражке) залезай сюда, потолкуем».

Глебыч ненормально розового цвета, буквально выпал из машины и сразу же забегал взад-вперед вдоль нашего маленького каравана. «Дорожный рэкетир» бабочкой впорхнул в кабину, несмотря на пузо. Дверь захлопнулась.
О чем шла беседа, я не знаю. Но в оконце видно было, что говорит в основном Иван Кириллович. Минуты через три инспектор «выпал» из кабины и рысью двинул в сторону мотоцикла. Там остановился к нам спиной, демонстрируя засаленное на заду трико. Шея и уши полыхали красным даже из-под жуткого загара. Про лицо даже боюсь подумать. «Глебыч, поехали!!!» - голос Ивана Кирилловича. Наш все еще ненормально розовый начальник впрыгивает в кабину. Трогаемся.
Я так увлечен происходящим, что только сейчас замечаю – сигарета погасла. Не беда. «Бычок» - в консервную банку. Прикуриваю новую. Главное – едем. Однако одно понял, даже посреди Тургайских степей от них не спрятаться :))

0
1
515

Таинственное исчезновение тараканов

Задолбали эти тараканы! Ну буквально повсюду. Пролезут в любой мешок, банку. Не сами, так детей запустят, что не менее противно. Встанешь ночью воды попить – долго плюешься – мамаша тараканиха заботливо подбросила «люльку» с новорожденными во влажное место – носик чайника. Даже в импортные холодильники проникать ухитряются. И яды только снижают их численность. Радикальное средство уничтожения только тапок. Желательно с контрольным выстрелом в голову.
Так вот и сосуществовали в состоянии перманентной (а кому чуть больше везло – персистирующей) вялотекущей войны. И вдруг появилось ощущение: чего-то не хватает. И явилось осознание – усатые паразиты перестали нас терроризировать. Сначала – радость. Наконец-то!!! Потом удивление: с чего бы это вдруг? Далее – беспокойство. Почему это сразу и везде? Что вокруг изменилось? А с нами подобное не произойдет?

Теорий создано уже множество. Некоторые абсолютно дикие. Например – незамеченное людьми (!!!) смещение оси Земли на несколько градусов. Или «ржачные» - тараканам надоело, что их то тапком, то ядом. И они эволюционировали в невидимок. И какашки их тоже невидимыми стали.
Всерьез воспринимать можно от силы две-три.

Первая: в домах завелись здоровенные многоножки явно хищного вида. И слопали всех наших «рыжиков». Действительно, в последние годы наблюдалась вспышка численности многоножек – мухоловок. Эти животинки, ранее обитавшие во влажных подвалах, стали штурмовать «высотки». Неоднократно отмечал их у себя в квартире на шестом этаже. НО! Первое – чтобы извести полностью всех тараканов, в каждой квартире должно обитать несколько десятков многоножек, а такого не бывает.

Второе – в Москве, например, таракашки тоже исчезли. А вот мухоловки там – экзоты. Живут только у любителей, в специальных садочках. В диком виде не встречаются – климат не тот.
Вторая теория – излучение СВЧ. Здесь расшифровывать ничего не надо. Этим излучением в городе пронизано буквально все. Оно достаточно патогенно. Кто-то к нему более устойчив, а вот таракан вполне мог оказаться менее выносливым.

Третья теория – геномодифицированные продукты.
Дело в том, что пищеварение таракана почти на девяносто процентов зависит от сбалансированности и устойчивости микрофлоры кишечника. Этим, кстати, и объясняется способность насекомого переваривать вещи на наш взгляд, абсолютно непотребные.
По упрощенной схеме дело обстоит так: человек получает с модифицированным продуктом «левый» ген, уже «убитый», ну, там жарено-вареный. Таракашка же – из помойного ведра в активном виде. Высшие животные не способны в свой геном встраивать чужой целиком или «обломками».

А вот микробы, грубо говоря, - легко. «Переустановила» какая-нибудь бацилла, полезная для таракана, свой геном. Изменила, конечно же и свойства. Стала, хорошо, если не вредной, то просто бесполезной. Кто вообще знает, чем они там кишечнике без присмотра занимаются. А сбалансированность очень важна. Тут таракашка «захлял», не имея возможности нормально переваривать что-либо. А потом и помер, похоронив себя за плинтусом.

И последняя теория. На мой взгляд, наиболее подходящая. Практически все готовые продукты содержат консерванты. Маркировочка Е утверждает, что это вещество вроде бы безвредно для человека. Но консерванты – убийцы бактерий. Да и физиология у нас с насекомыми, ну очень разнится. Поел насекомус такого продукта, и что дальше? Смотри окончание предыдущего абзаца.
А может тут все вместе: пожевал таракан геномодифицированной пищи с консервантом – разболелся живот и отказали половые органы. Попал по СВЧ-излучение – заболели голова и лапки ослабли. Лежит, совсем помирает. Еле-еле усами шевелит. А тут прибегают злые многоножки. И на его глазах загрызают последних оставшихся в живых родственников.
Апокаплипсис, однако!

0
9
919