Перейти к содержимому
andr-andr

Андрей Андрющенко

@andr-andr

На сайте с 30 марта 2010 г.

Пользователь пока ничего не рассказал о себе.

рейтинг

100

постов

21

комменты

9

подписчиков

11

подписок

0

Черрртовщинка. Портрет старухи

Бывает такое, и к сожалению не редко. Человек переживает свои мозги. Но одни потихоньку теряют память, не сильно досаждая окружающим. Другие же, оставаясь довольно деятельными, перестают понимать, что же они творят. И если понятие морали и этики уже атрофировалось, а печенки-селезенки работают вовсю, то горе родственникам.

* * *

Давно вожу дружбу с одной семьей. Анатолий – художник, Ольга – журналист. Как выяснилось через несколько лет знакомства, мы с Ольгой ещё и родственники. Правда, степень родства установить не удалось. Да и не надо, и так всё хорошо. По молодости часто устраивали вечеринки именно в их квартире. Удобно очень – большая трёхкомнатная, в центре. И соседи не шибко вредные. Можно было и пошуметь. Была одна только проблема – бабушка. Возраста преклонного, здоровья крепкого. Пролог мой как раз о ней. Нельзя человека винить, что полностью «растерял мозги» к старости. Однако…

Ситуёвина: разгар веселья, орёт музыка, где-то танцы, где-то уже обжиманцы. Вдруг посреди резвящейся компании  «нарисовывается» абсолютно голая старуха, живо интересующаяся, что за праздник. Естественно, после водворения бабули обратно в комнату, для подержания градуса веселья, налегали на градус алкогольный, что нехорошо.

Но разговор не о самой бабушке. И не о маразме, увы, ожидающем иных из нас. Дело в том, что Анатолий написал портрет старухи, когда она ещё не раздружилась с головой. Я, например,  ценю своего друга именно как портретиста. Да, возможно он странно работает с цветом, но зато обалденно передает энергетику, характер человека, и вдобавок накладывает на это своё отношение к нему.

Итак, портрет был написан и повешен напротив балконной двери. Провисел он безо всяких проблем там много лет. Бабуля успела помереть. Через некоторое время после её смерти лопнуло балконное стекло. Это никого не напрягло. Бывает. Заменили. Прошла пара недель. То же стекло, в той же двери лопается снова. Но уже не до него – друзья мои ремонт затевают. Работы Анатолия снимаются со стен, часть просто складируется, кое-что развешивается в других комнатах. Портрет старухи оказывается в коридоре напротив зеркала. Нетрудно догадаться, что было дальше. Разбитое зеркало всегда и у всех считалось дурной приметой. Тут уже припомнились «стеклобойные» способности портрета. Решено было убрать его из дома. Но как обычно, дела, текучка, пятое-десятое, и стояло это живописное произведение в коридоре на полу. Даже не повёрнутое к стене.

Младшему сыну Ольги было тогда годик – плюс-минус. Перед самым обедом он ползал в коридоре, гукал, рассматривал изображение своей прабабки, улыбался, гладил её по лицу. Всё это мамаша наблюдала «одним глазом» из кухни, накладывая мелкому еду. Подошла, взяла на руки, чтобы отнести на кухню, а тот по собственному Ольгиному выражению «деревянный». С ребёнком на руках – бегом в больницу. Благо это через дорогу. Пока добежала, пацана отпустило. Сделали все анализы – врачи только «лапками разводят». Здоров сынуля абсолютно. Чем был вызван стобнякообразный приступ непонятно. Благо больше такого не повторялось. Однако портрет немедленно был унесён в деревянный сарай во дворе. Через некоторое время сарай сгорел.

Это конец истории портрета старухи, но отнюдь не того, что осталось от неё после смерти и не хотело успокаиваться. Ольга, как я уже упоминал, журналист. Однажды, уже после всех описываемых событий, подходит к ней коллега и говорит, мол пришёл к ним редакцию пацан, который сфотографировал призрака. Ольга интересуется, каким это образом? А дело было так. Подарили ему фотоаппарат. Плёночный. И тот радостно начал «фотать» всё подряд, в том числе и своё жилище. При печати фотографий заметил странное пятно на экране выключенного телевизора. Не поленился увеличить и получил изображение человеческого лица. Ольга смотрит на фото и обалдевает. Это лицо покойной бабушки! Причём, как она сама мне рассказывала, видеть её такой, а уж сфотографировать, тем более никто не мог. Так бабуля выглядела в первые минуты после смерти.

Видел я эту фотографию. Что сказать, это явно изображение лица старой женщины, волосы как бы топорщатся во все стороны, нижняя челюсть слегка съехала вниз и назад. Вот глаз не помню, возможно просто тёмные пятна. Но в целом это именно портрет, пусть и не очень резкий, но узнаваемый, а не световые пятна и силуэты, коими потчуют нас профессиональные охотники за привидениями.

Ежели правда, что рассказывают пережившие клиническую смерть про выход из тела и обозревание оного сверху, то выстраивается довольно логичная картина. Душа (или биоэнергетический слепок), покинув окончательно своё пристанище, «запомнила» лицо покойницы в первые минуты смерти и не желая по какой-то причине распадаться сама существовала в таком виде.

Кстати, термин «биоэнергетический слепок» точнее. Душа – это связано с верой, нечто мистическое. А эта штука существовала реально и «засветилась» неоднократно. Привязку к портрету имела явно потому, что всё-таки, обладая примитивным интеллектом, аналогизировала себя с покойной. Лишившись после пожара (который , возможно, сама и устроила) и этого убежища, стала мыкаться где-то поблизости, пока не попала в кадр юного фотографа, живущего, кстати, этажом ниже моих друзей.

Надеюсь теперь оно рассказалось окончательно. Не дело это, когда рядом с живыми бродит непонятная, и хоть умеренно, но всё же вредоносная  сущность.

0
0
577

Выхухоль в Тоболе

Жили-были два зверя. Оба с хоботами. Один был огромный и звали его мамонт. Он вымер. Другой же был маленький, пересидел в подводной норке все перипетии эволюции, здравствует и поныне. Зовут его выхухоль.

Русская выхухоль встречается на всех проточных водоёмах севера нашей области. Как явствует из названия, животинка не аборигенная. В дикой природе обитает, местами, на Доне, да на Волге. И то не на самих великих реках, а в их поймах, на притоках. А ещё лучше на старицах, чтобы вообще без течения. Такая «привередливость» объясняется просто – зверюшка хоть и пережила доисторических колоссов, осталась предельно примитивной. Глазки крохотные, не различают даже контуров предметов, мозг малюсенький, без извилин, косолапенькая и предельно неуклюжая на суше. Это и обусловило образ её жизни – тихой, мирной, неприметной.

__________________________________________________________________________

Роет выхухоль себе норку, так чтобы выход под водой, а камера на суше. Да не одну. По дну водоёма от входа к входу ведут траншеи. Если живёшь «наощупь», самое милое дело. Это не только «пешеходные дорожки» животинки, но и охотничьи угодья. Считается, что запах мускуса, источаемый зверьком, привлекает водную живность, которая сама валится в донные траншеи, где и отлавливается. Мелочёвка всякая, типа мормыша, небольшой пиявочки, малька рыбы – может заглатываться на ходу. Солидная же добыча, такая, как рак или беззубка, съедается только на суше. Зимой в норке, а летом, на берегу, практически напротив подводного входа. Наличие таких мест - кормовых площадок, усыпанных обломками панцирей и огрызками раковин по самому урезу воды, и есть первый признак обитания на этом водоёме выхухоли.

Обычно молчаливые и скрытные, сразу после ледохода зверьки устраивают себе брачный период. Именно тогда они наиболее заметны. Крутятся по поверхности воды, издают странные звуки. А через полтора месяца появляются малыши. Крохотные, чуть крупнее мышонка и такие же голые, слепые, глухие. Растут очень быстро:  к сентябрю – октябрю наиболее «одарённые» уже готовы к размножению. А вот зимнему выводку выхухоли бывает совсем не сладко. Мало того, что рождение приходится на самые жестокие морозы, так ещё заботливая мамочка собирает со дна водоёма мокрую растительность и укутывает ею детей. Возможно, спасает малышей то, что в холодный период эти животные живут не парами, а компаниями до дюжины штук. Глядишь «надышат» тепла и молодняк  не помёрзнет.

Тяжела жизнь выхухоли. И врагов хватает. За номером один северо – американская крыса ондатра. Реагирует она на норку нашего зверька как вояки с её родины на нефтяные скважины – хозяина выгнать, объект захватить. Ладно, хоть не убивает. Зато любой другой хищник обнаружив животинку на берегу, например во время паводка, просто считает своим долгом изничтожить. Но не едят – слишком сильно мускусом пахнет. И от человека выхухоли достаётся – рыболовная снасть типа сети и всё… Воздуха хватает максимум минут на пять. Хорошо хоть на шкурку не бьют.

А мех  то у выхухоли знатный. Плотный, ровный, не намокающий. Да и размер самой шкурки не мал. В давние времена очень ценилась. И охотились раньше на нее преизрядно, усугубляя и без того не благополучную выхухолиную демографическую обстановку. Однако, уже лет сто, как взялись люди эту зверюшку охранять, и с полвека – разводить. Тесно стало потомству в местах исконного обитания. И полетели самолёты, и понеслись поезда, развозя молодых зверьков по всей территории Советского Союза. Туда, где есть гостеприимные многокормные небыстрые реки с заводями да старицами.

Так вот и попала эта животинка в наш Тобол, да на его притоки. Благодатные на Костанайщине водоёмы оказались. Прижилась и размножилась выхухоль. По всему северу области теперь встретить можно, да сложно. Уж больно скромная, неприметная. Древняя такая, пусть и тупенькая, зато забавная. Краснокнижная. Грызёт себе потихоньку ракушки не стремясь распространяться повсюду. Не то, что американская милитаристская крыса!

4
2
792

Тургайские ужи

Тургайские ужи

Всегда с радостью и волнением возвращаюсь в эти места. Сейчас здесь настоящая дикая степь. Это достижение перестройки и независимости. В советское время неподалеку от урочища Кушек находился процветающий поселок Родник  (позже Рахмет). В самом урочище размещались несколько зимовок, где постоянно жили скотоводы. Теперь – развалины. Хотя, для природы это даже лучше. Впрочем, дороги остались. Такие же скверные как и всегда. Не забывают эти места охотники и рыболовы.

Рыбалка на речках этого региона – нечто особенное. Чтобы остаться без добычи надо очень сильно постараться. А вот наловить рыбы – без особых усилий. Однако на ваш улов будут претендовать ещё и щуки, внаглую подходящие к кукану и рвущие с него рыбу с особым цинизмом. А ещё воришки-тихушники – водяные ужи. Надо сказать, что на реке Улы-Жиланчик, где собственно и находится урочище Кушек, их великое множество. Возможно из-за этих змей и получила речка такое название, а не потому что петляет.

Пойманный уж никогда не кусается. Но ему есть чем себя защитить. В возрасте тринадцати лет я этого  не знал, когда обнаружил на берегу обалденную «даму» метровой длины со стандартным серовато-коричневым в темных круглых пятнах верхом и розоватым пузиком. Сочка грелась на солнце после явно удачной охоты. Я вцепился в вожделенную рептилию. Она же окатила меня из обоих концов своего тела. Прицельно. Видимо, не впервой ей это. Ощущение – как будто вылили ведро рыбных помоев, очень несвежих. Кроме убойного запаха, неприкрытая одеждой кожа очень быстро начала зудеть. В общем, тот ещё подарочек.

Водяные ужи ужасные воришки. Правда, сигареты и тушенку не таскают. Весь интерес – на рыбу. Или её составляющие.

Был как-то у меня заказ на приличную партию этих животин. Не стал я их разыскивать-выслеживать. Просто ближе к концу экспедиции, почистив рыбу на дюжину человек, не закопал потроха как обычно, а оставил на берегу. Отнёс «полуфабрикат» девчонкам на кухню, взял в своей палатке мешок.  Вернулся на берег. Ползком. Прыжок – с десяток змеек мои. Отошел покурить за тальником. Повторил маневр. Тот же результат. И так, пока не набрал нужное количество. Облегчало работу и то, что удирают ужики очень неохотно, надеясь до последнего момента урвать из-под лап прыгучего громилы кусочек благоуханных рыбьих кишок.

Ещё вариант – рыбачить не покладая рук. На кукане уже с пол-ведра рыбы. Вдруг улов начинает как-то странно волноваться. Приглядываешься, а это 2-3 змеюки, подкравшись под водой, ухватили по рыбине, а иногда и одну вдвоем пытаются украсть.

Кстати, от сеточных садков под улов я отказался именно из-за этих, водно-ползучих. Они легко забираются внутрь и наглотавшись рыбы, стремятся так же втихую удрать. В результате – Вини Пух в норе кролика. Причем, застревает так плотно, что приходится резать ячейки садка. А я всегда думал, что ужи в воде только охотятся, а кушают уже на берегу.

Но бывает, не они рыбу, а рыба их. Один случай: подхожу со спиннингом к очень небольшому, но глубокому плёсу, змеи от меня врассыпную. Но неправильно как-то. Обычно напрямую по воде, на другую сторону. А эти  - вдоль берега и по мелководью щемятся. Пуляю блесну – сразу же удар. «Повоевав», вытаскиваю огромного язя. Брюхо у него пустое, даже тины нет. Этот монстр сожрал в плёсе всё что можно, и очевидно, начал охотиться на змей. Эволюция в действии. В живых остались только те ужики, которые догадались передвигаться по мелководью, вдоль берега.

Окрасочку ужей я уже описал, но бывают и исключения. Пришлось однажды заночевать  возле переезда через реку Тургай, в верхнем течении. Рано утром выползаю из палатки и двигаюсь в направлении реки. Умываться. На берегу обалдеваю. Небольшой островок из плавника сплошь покрыт змеями. Да ещё какими! Верх густо—густо-серый, почти черный, а брюхо густо-розовое с оранжевым оттенком. Поймал несколько штук, но с трудом. Хитрые рептилии быстро переползали с ветки на ветку или вовсе уходили в воду прямо в середине островка. Передвигаться быстро я не мог из-за основания этой кучи веток и стволов тальника. Они широко простёрлись под мутной водой, на каждом шагу отбивая мне ноги. На поверку вся добыча оказалась водяными ужами, только необычайно тёмной окраски. Обитают там и обычные. Только вот переходных форм по окраске не заметил ни одной. Или – или.

Ну, это касаемо окраски, а вот размер обычно не превышает метра. Хотя, пару раз повезло – отлавливал почти полутораметровых гигантов. К середине 90-х на Кушеке осталась одна зимовка, где проживали две семьи. Чья была здоровенная дюралевая плоскодонка, я так и не узнал. А и не важно. Главное, что она находилась в реке постоянно, прямо напротив лагеря и нам не возбранялось пользоваться ею когда и как угодно. Удобно. Даже мостки не  пришлось строить. Рыбачить же с неё просто сплошное удовольствие. Вскоре заметил: не один я здесь добытчик. Из-под дна лодки торчала голова водяного ужа, медленно перемещаясь в сторону кукана с рыбой. Голова была огромна! У моих «полутораметровиков» бошки как минимум вдвое меньше. Если рассуждать логически, змея должна быть не менее 3-х метров. Рассказывали мне о трёх- и даже пятиметровых белых змеях, которые никогда не нападают на людей, а прыгают в воду и уплывают. Но отнёс эти рассказы к той же категории, что и байки о йети и прочих чупакабрах: пока не пощупаю – не поверю. К сожалению, выяснить, гигант мой знакомец или просто мордастый такой, не удалось.

День за днём я пытался поймать змеюку, а она украсть мою рыбу. Соревнование происходило следующим образом: я приходил, забрасывал удочку, ловил 2-3 рыбы и цеплял кукан на корме плоскодонки (носом она была обращена к берегу). Тут же по левому борту, посередине, из-под днища появлялась голова, и очень медленно начинала передвигаться в сторону моего улова. Я мог ходить по лодке, курить, умываться, рассматривать животину (почему и сделал обоснованный вывод, что это не анаконда и не габонская гадюка), однако, как только собирался его схватить, уж плавно исчезал, и в тот день более не появлялся. Чем он занимался в моё отсутствие – не знаю. Окраска его была действительно светлее, чем у многих. На белую, конечно, не тянула, но бежевая – вполне. В тот сезон мы «сыграли» со счётом 0:0. А жаль, не отказался бы приобрести в коллекцию такую редкость, заодно подтвердив одну из множества степных легенд.

     

2
1
1270

Хомяк

Душно все-таки в сосновом лесу летом в послеобеденные часы. Разморенный бреду по узенькой тропинке кем-то протоптанной в густом и высоком вейнике. Иду один. Передо мной, на протяжении последних ста метров, переваливается рыже-мохнатый задок хомяка. Сначала даже забавляло – позади него топает «кирзачами» посторонний громила, а зверек – ноль внимания. Впрочем, хомяк очень занят. Не знаю, где и чего наворовал, но защечные мешки раздуты до упора. Это же все надо в норку и рассортировать.

хомяк

Буду однако обгонять его. Хотя зверек и не торопится, все-таки наши скорости несоизмеримы. А так хочется побыстрее в лагерь! Шагать через – боязно, не рассчитаю чуток – попадет под каблук. Свободы-то маневра нет. Впрочем, переваливающийся задок наводит на мысль: дать легонького пинка. Пусть грызун уступит дорогу «царю природы». Аккуратно тянусь носком сапога – мне бы его не убить, а только подвинуть надо. До грызунячьей попы остается буквально пять сантиметров. Внезапно хомяк разворачивается и пронзительно вереща, на задних лапах атакует сапог.

От неожиданности теряю равновесие, и с размаху сажусь на высокую кочку вейника на обочине. А зверек уже топает себе дальше по тропинке. Кочка в общем-то удобная. «Царь природы» обалдело курит, размышляя, нет ли у хомяка какого-нибудь «анального глаза» и как в такого крохотулю впихали столько агрессии и наглости.

Впрочем, стоит отметить, кроме вышеупомянутых качеств есть у хомяка множество других. Без сомнения он очень красив. Изумительное сочетание аспидно-черного, ярко-рыжего и чисто-белого цветов. Домовит чрезвычайно. Норы доходят до 2,5 метров глубины. Да еще добротные, основательные. Отнорков множество – туннели, гнездовые камеры, спальни, кладовые. Последние заполняются с превеликим старанием. Здесь и зерно с кукрузой, и картошка с морковью. В общем, все, что питательно и может храниться. Обычно запасается до 20 килограммов на зверька. Но есть сведения о нахождении кладовых с 90 килограммами оного зерна. Но это не из-за какой-то патологической жадности. Просто многие животные запасают энергию в виде мощного пласта подкожного жира. А вот хомяки предпочитают зимой существовать в режиме «поели - можно и поспать, поспали – можно и поесть». Но не подумайте, что эти зверьки строгие вегетарианцы. С удовольствием слопают и жука, и кузнечика, разорят гнездо хоть с яйцами, хоть с птенцами, а изловчатся, так и лягушку-мышку поймают. Только вот коптить да вялить не умеют, потому на зиму и не запасают.

Опять-таки припасы понадобятся и во время размножения. Хомячиха – мамочка образцовая. Вынашивает и выкармливает от 10 до 20 малышей, да еще 2-3 раза за теплый сезон. Сами понимаете, с такими нагрузками упитанность должна быть очень высокой.

Вот они и питаются, питаются и еще раз питаются. Беда в том, что зверек оказался избыточно сообразительным и быстро понял, что сельскохозяйственные угодья в любом виде для него благо. Зачем бегать по лесу и лущить семена диких трав, если можно забраться на пшеничное поле? Нужно ли дожидаться, пока весной взойдет травка, да еще сортировать съедобную от несъедобной, если дачники втыкают в землю вкуснющую рассаду и закапывают такую питательную картошку? Тут и возникает конфликт. Из-за своей домовитости попал хомяк в списки злостных вредителей. И ведут с ним войну на уничтожение. Но не всегда успешно.

Рассказывали мне тут одну историю дачники: начал грызун озоровать на одном участке. То рассаду «пострижет», то редиску еще незрелую повыдергает. Опять-таки под забором лаз прокопал. Пытались эту дырку затыкать, но люди уезжают домой, а грызун живет здесь постоянно. Тогда решились на убийство. Но народ у нас, можно сказать интеллигентный, подстеречь с лопатой и по загривку -  никак не могут. Понаставили мышеловок. Не видели как это получилось, но мышеловки захлопнуты, приманка съедена. Выпросили у меня капканы. Но вес зверька, видать маловат оказался. А приманка – смотри выше. Тогда насыпали отравленного зерна. Хомяк «смёл» все подчистую и исчез. Дачники ликовали. Целых четыре дня. На пятый отощавший и озверевший хомяк принялся разорять дачу. Да еще не дожидаясь ночи.

Вместо законопаченного лаза, прорыл едва ли ни с десяток новых. Шел по грядке за человеком, срезая свежепосаженную рассаду и уминал на месте. В ответ на попытки воспрепятствовать этому безобразию, принимался с визгом гонять хозяев по их же участку. В конце-концов, скрепя сердце, его зверски «улопатили».

Никак не получается с хомяком договориться. Слишком независимый у него характер. Да и в домашних условиях содержать этих красавцев невозможно. Даже взятый малышом, с возрастом хомяк становится беспокойным и агрессивным. Ну, а дачникам придется выбирать – либо геноцид, либо платить дань. И учитывая темпы размножения животин – немалую.

1
1
720

Черррртовщинка. Жаман-Акколь

 

Говорили же местные казахи – что хоть и не шибко далеко, да не всегда туда попадешь. А жаль, сексеул горит еще жарче чем жиде, могли бы – только им и топили бы.

Не знаю как отнеслись к их словам мои спутники – супружеская пара –видные ученые-биологи, а мне так сразу все понятно. В этих краях средней раздолбанности грейдер – автобан. Хотя местные «полёвки» не так уж и плохи, на Жаман-Акколь торных путей нет вообще. А попасть туда очень хочется.

саксаул

Одиночные кусты саксаула попадались, но ведь сакасаульник это не просто много кустов саксаула рядом. Это ж комплекс. Биоценоз, однако. И в нем, возможно, я найду столь любимых интересно-неизвестных новых рептилий. Было уже такое. Обнаружили локальную популяцию ящурки быстрой на сравнительно небольшом, меньше гектара участке с грунтом, напоминающем белый коралловый песок. И ящурка только на нем и нигде кроме.

Короче, едем. Беспокоиться не о чем. «Нива»-пятидверка не раз отлично показала себя. За рулем ас вождения по бездорожью, да и бывал он уже на том саксаульнике. И дорога-то в общем нам не нужна. Чудо-прибор GPS-навигатор всегда покажет где мы, и куда двигаться дальше.

«Где-то возле» еще раз уточняем направление и едем дальше. Степь довольно ровная и легко просматривается до горизонта в любую сторону. Промахнуться невозможно. Черный саксаул скорее маленькое дерево, чем большой куст. Но пока ничего выше семидесяти-восьмидесятисантиметровых кустов солянок. Вокруг очень красиво, правда однообразно. Буровато-желтую почву почти сплошь покрывает бархатистый черно-серый лишайник с крупными ярко-розовыми апотециями. Наверное после дождя, когда он размокнет, и земли-то не видно.

То там, то сям кусты солянок, то одиночные, то небольшими куртинами. Яркие, желто-зеленые, прямо-таки праздничные. Дневное марево сгущается. Горизонт ничто на заслоняет, но он исчезает в паре сотен метров от машины размываясь потоками нагретого воздуха, идущего от земли.

Для «где-то возле» едем уже неприлично долго. Вдруг замечаю: марево почти исчезло и горизонт – вот он. Наверное выехали на возвышенность. Впрочем, замечаю не я один. Машина останавливается. Навигатор – на крышу. Разворачивается карта.

- Ну и где мы?

- Судя по всему уже на западном берегу. Где-то вот тут.

Тычок карандаша в карту. Елы-палы! Мы проперлись через самую середину Жаман-Акколя, не заметив его! Возвращаемся, но не по своим следам, а несколько под углом к прежнему маршруту. Не улавливаю момент, когда исчезает горизонт. Всё повторяется.

- Восточный берег. Вот здесь.

Так. По карте выходит, что мы переплыли водоем в самом широком месте и прямо-таки проломились сквозь саксаульник. Опять возвращаемся. Тем же кандибобером. В чертовом мареве нет никаких ориентиров, ни тригопунктов, ни вездесущих столбов и опор ЛЭП. Навигатор там, кстати тоже не работал.

Прокатавшись пару-тройку часов без толку решили идти к следущей точке маршрута до которой добрались быстро и без проблем.

Конечно, можно было бы все списать на несовершенство карты, на отсутствие над нами в определенные моменты нужного количества спутников и тому подобное. Но напрягает еще одна вещь – в мареве исчезали не только ориентиры, но и «метки», такие как консервные банки, останки животных, «сурчины», да и собственные следы мы должны были пересечь не один раз. Однако…

Не знаю в чем дело, в неблагоприятном расположении звёзд, вспышках на Солнце, магнитных бурях или местных духах. Но не пустил нас  в тот раз Акколь к себе. И слова «не всегда туда попадешь» воспринимаются уже в несколько ином  ракурсе.

А может оно и к лучшему всё вышло. Не зря же в его названии первым стоит слово Жаман.

0
0
2294

Черррртовщинка

 

Не скажу, что живу скучно и серо. Но вот не обитает у меня в квартире домовой, не наталкивался в подвалах старых домов на призраков гремящих цепями. Кстати, и на негремящих не натыкался. Не залетал на ужин ко мне вампир. И сколько  на лазал я по горам, лесам, пустыням, ни разу не наткнулся ни на йети, ни на дива завалящего хоть какого-нибудь. Все мои зеленые человечки и синие слоны объясняются недосыпом, скверной водкой, порченными консервами. Не повезло вот мне – не жрал меня мокеле-м´мбембе, не ловили и не расчленял и инопланетяне, короче в этом плане мне не повезло.

 

Однако, не исключая возможности существования чего-то «эдакого», просто в очень малых количествах, я решил в разделе «Черррртовщинка» разместить рассказы людей, не производивших на меня впечатление душевнобольных, со своими комментариями или без.

Возможно именно здесь будет происходить накопление фактов о том, что мы называем необычным, сразу оговорюсь – исключим все видения, полученные в ходе медитативных практик. Независимо от того, применялись тут мухоморы или нет. Хотя темка интересная, и о всякого рода шаманизме можно поговорить отдельно.

Здесь же собираюсь расположить комментарии-разоблачения по поводу массовых мистификаций-фальсификаций, типа сорокасантиметрового щитня, жрущего людей. А то задолбало просто – из-за этого дурацкого ролика, скачанного из интернета, пришлось дать около сотни индивидуальных консультаций за 2-3 месяца. Да еще с пол-дюжины разных людей с пеной у рта доказывали, что именно они отловили страшилище и являются авторами сего видеопроизведения. А парочка доморощенных мистификаторов вообще утверждала, что животина в  сушеном виде до сих пор хранится у них дома. Правда, в доказательство мумию никто так и не принес.

В юности сам был склонен ко всяким мистификациям и всякого рода розыгрышам инфернального плана. Но очень кратковременным и уж безо всякой корысти. Так, чтобы никто не пострадал. А потом и «жертва» смеялась вместе со мной. Возможно, это из-за неверия во что-то потустороннее. Такого, сто даже когда случается столкнуться с этим самому, память быстро и услужливо все затирает и прячет. Впрочем, недалеко. Друзья говорят мне: «Как же не было?! Вот ведь..», и оно вспоминается. Ничего страшноужасного, так, бытовая чертовщинка.

0
1
384

Свирепый кукух

 

Долго-долго пыльный грейдер. Съезжаем на «полевку», укатанную и высохшую до состояния бетона. Затем некоторое время «Лендровер Дефендер» скачет по заброшенным овощным клетям, житняком и пыреем. Ремень безопасности слишком ревностно исполняет свои обязанности и почти задушил меня. Отстегиваюсь. Упираюсь руками-ногами. Хоть какое-то развлечение. Курить невозможно. Или сигарету проглотишь, или прожжешь чего-нибудь. Начинаются холмы. Уже легче. Перед одним останавливаемся. Он не то чтобы очень высокий. Он такой… вертикальный.
- А точно получится забраться?
- Кто-то же проезжал. Значит и мы пройдем.
Андрей прикуривает. Делает несколько затяжек. Газует. Медленно ползем вверх, оставляя за собой месиво из вейника. Здесь он растет не только по низинам. Я не сижу – лежу на спинке сиденья. Вершина. Останавливаемся. Внедорожник, однако! Уважаю!

кукушка

Смотрю вперед и вниз. Пристегиваюсь. Трогаемся. Почти сразу же повисаю на ремне. Спуск проходит быстрее. Вообще-то мы чуток заблудились. Немножко лишнего проехали по холмам в пойме реки Ащитасты. Эта река она ж везде разная. А хотелось найти именно «то» место. Наконец верный ориентир взят. Спуск довольно пологий и недолгий. Прибыли.
Я здесь впервые. Озираюсь. Полный восторг. Другой берег – скалы. Местами почти отвесные, местами и нависающие. Черно-зеленые, местами с пятнами, а местами и сплошь покрытые ярко-оранжевыми лишайниками. Наш берег пониже и уходит к реке террасами с довольно приличным спуском.

Акустика классная. Эха как такового нет, однако звуки, отражаясь от скал становятся более отчетливыми. Все обращаем внимание на самца кукушки. В первую очередь из-за его песни. Мы привыкли, что обычно она кончается парным «ку-ку». А этот «нечетный» какой-то: заканчивает на «ку-ку, ку». В течение пары-тройки часов не сбился ни разу. Сразу видно – птица очень занята. По широкой дуге перелетает с одной скалы на другую, мотается по всему урочищу, и даже уходит куда-то за поворот реки. Ищет самочку. Голосит все время, изредка давая себе передых на минуту-другую. Но всегда возвращается к нам – напротив лагеря самые высокие скалы. Короче он долетался и дошумелся.

Прилетела другая кукушка. Но отнюдь не подруга. Противоборствующий кукух постарался усесться хотя бы не ниже. И началось! Птицы, сидя метрах в пяти друг от друга, вопили, изменяя громкость, высоту и размер звука. Иногда в унисон, чаще вразнобой. Через несколько минут, видя, что вокальная дуэль не приносит результата, оба сорвались навстречу друг другу, практически одновременно. Боже, что они вытворяли в воздухе! Голливудские 3D-драконы и спейс-шаттлы рыдая виртуально сдохли бы от зависти.
Кукухи носились на бешеной скорости между скал, выписывая фантастические пируэты. Без сомнения это был поединок, но вот правил его я не понял. Единственное, что уловил – птицы в своем удивительном воздушном танце пытались занять положение более высокое относительно соперника. Проигравший раунд мгновенно уходил вниз – в сторону. И всё по-новой. Воможно для победы нужно было накакать на голову противнику. Другого объяснения не нахожу. Не было жестких сшибок, выдергивания перьев. Хотя птицы подчас находились очень близко друг от друга, все вроде бы происходило бесконтактно. То длилось добрую четверть часа. В какой-то момент один бросился наутек, другой – вдогон.

Вернувшись, победитель уселся на самую высокую скалу и закатил концерт еще на полчаса, завершив обычным одиночным «ку». Может это «наш» вернулся, а может местный такой ащитащинский кукушечий «акцент». Но дело-то этим не кончилось. У птицы от избытка гормонов, видать, «накоротко» перемкнуло в мозгу. Прогнать соперника – мало! Кукух принялся «наводить порядок». Для начала разогнал крачек. Как те ни орали, пришлось убираться. Тут уже полетели перья. Чирков на бреющем полете, по-над водой, загнал в тростники. Долго мотался вдоль них, очевидно пугая камышевок. Трясогузки после первого же акта агрессии улетели куда-то. Дольше всего свирепый кукух возился с камышовым лунем. Оно понятно – птичка хищная, да и крупнее раза в два. Но и лунь, потеряв несколько перьев затихарился где-то среди кустиков таволги.
Наконец, пернатый агрессор пропал из поля зрения – ушел за поворот реки. Довольно надолго. Иногда слышалось торжествующее кукование. Значит, злодей давал все же передышку и себе и окружающим. Из-за поворота он пригнал другого луня. «Попинав» его перед нами, угнал обратно. Вернулся скоро. Один. Опять усевшись на самую высокую скалу продолжил задалбывать всех своим кукованием.

Вдруг он заметил непорядок. Прямо под ним, в обрыве, не обращая внимания на «военные действия», спокойненько живет себе довольно большая колония ласточек-береговушек. Кукух осатанел. Сначала на бешеной скорости начал носиться вдоль их норок. Видимого результата – никакого. То ли береговушки сильно мелкие, то ли очень увертливые. Сбитых не было. Тогда агрессор изменил тактику – начал «швыряться на обрыв, пытаясь достать птичек в собственных гнездах. Писк возмущенных береговушек все нарастал. Они слетались отовсюду. В какой-то момент, очевидно прозвучала команда. Вокруг кукуха образовался птичий ком, довольно быстро опускавшийся вдоль скалы и распавшийся почти над самой водой. Посрамленный злодей «пулей» ушел куда-то в заросли чернотала. Голос не подавал почти до заката. Да и то ненадолго. Но было уже не до него. Над рекой разливалась может и не такая роскошная, как у северного собрата, песня, местного, но все же соловья.

0
0
602

ТИГР-Р-Р-Р

 

Кошка с легкостью выдергивает из клетки попугайчика или хомячка, зацепив его буквально одним когтем. Даже если просвет между прутьями с полсантиметра, а хомячок очень толстый. Не видели? Тогда поверьте на слово – это так и есть. Не пробуйте пропихнуть животину сквозь прутья сами. У нас не получится -  мы не из семейства кошачьих.

Друг мой Лёха, хихикая, утверждал, что тигр собирается сбежать из Свердловского зоопарка. Он специально худеет, надеясь просочиться сквозь прутья. А может хочет прикинуться старым матрасом, который за ненадобностью выкинут на свалку.

 

тигр

Но так или иначе, с упитанностью у зверя было, мягко говоря, туговато. Оно и понятно, на бюджетные средства существовать лучше жвачным, чтоб на подножном корму. Да еще неприхотливым, типа козы – тогда и окурки и целлофан в дело пойдут. Очень тяжко быть хищником-«бюджетником». Если, конечно не на руководящей должности.

Но тигра все-таки кормили, не то чтобы очень, и не то, чтобы мясом…Но пяток ребер с куском хребта ему все же полагались. Развозила «пайки» хищникам тётечка предпенсионного возраста, по-моему слегка «поддатая». Бодренько шлёпая ногами, обутыми в валенки с калошами, она волокла за собой оцинкованное корыто за длинную проволоку, продетую в дырку в этом самом корыте.  Погромыхивая на бордюрах, шурша по снегу и скрежеща по асфальту, «транспорт» перемещался от клетки к клетке, осчастливливая их обитателей порциями корма различного размера, мясистости и костистости. Процедура кормления проста – берется предназначенный кусок, приоткрывается маленькая такая дверца в клетке, «пайка» быстро просовывается, животина ее хватает и уносит к месту поедания. А тётечка шурша и погромыхивая шлепает к следующему объекту.

Тигр на кормежку прореагировал, мягко говоря, странно. Затащил в свою порцию в клетку, тут же бросил ее на снег, а сам «мурча» принялся тереться о прутья, да так, что те жалобно позвякивали. Мурчание тигра, надо сказать особая вещь. На слух воспринимается как очень грубое и низкое «М-Г-Р-Р-М». Остальная часть идет на сверх низких частотах и минуя наши уши. Если стоишь достаточно близко, сто просто вибрирует весь скелет. Тётечка просто «растеклась» от  такого проявления любви и преданности. И начала громогласно объяснять посетителям какой «Мурзик» ласковый и как он любит «мамочку». Просунув руку между прутьями она принялась начесывать зверю бакенбарды.

Тигр, наконец, перестал тарабанить башкой по прутьям клетки и, прижавшись к ним лбом, замер. Завибрировал, правда, еще интенсивнее. Но замер не целиком. Левая передняя лапа начала движение за пределы клетки. Осторожно, буквально протекая между прутьями. Работница зоопарка стояла боком к клетке, но лицом к посетителям. Она просто не могла видеть ползущую почти по земле, у нее за спиной, лапу.

В следующий момент тигр замолк, но дико взвизгнули и задребезжали прутья, пропуская в несоизмеримо малый проем, огромный кусок животной плоти. Доля мгновения – и зверь с добычей на середине вольера. А там уже не торопясь направляется к лежанке.

Жертва принялась голосить только через секунд пять. Жертва ограбления, конечно. Хищник проделал все виртуозно. Пока бабулька таяла от  его «признаний в любви», он зацепил одним-единственным когтем четверть туши барана с корыта-повозки и в одно движение втянул через 10-сантиметровый проем между прутьями.

Несколько минут служительница зоопарка, потрясая кулачками, просвещала тигра по поводу его же сексуальных пристрастий. Но это уже не интересно, оказывается у этих зверей тот же гомосексуализм и инцест. Хищника это тоже не впечатлило – лежа на боку и придерживая лапой огромный кусок баранины он лизал мясо. Досталось и нам. Но уже без интимных подробностей. Просто: «Для вас же стараешься!», «Ходют тут  всякие!», «Ржут как кони, дураки здоровые!» и т.п.

Слегка «выпустив пар», бабулька ухватила за проволоку свой «транспорт» и бормоча что пожалуется Комутотаму, зашлепала дальше, шурша корытом по снегу, скрежеща по асфальту и погромыхивая на бордюрах.

0
3
944

Просто «погранцовский» пёс

Такое возможно, наверное, когда тебе нет еще и двадцати. И не поймешь, чего больше, здоровья или дури.

Лето. Жара за тридцать. На мне толстые ватные штаны и такой же балахон с капюшоном. В комплексе это дрессировочный костюм. Советский вариант. Местами подранный. Провонявший псиной и потом предыдущих фигурантов. Насквозь пропитанный и моим. Но довольно надежный. Завтра, конечно буду весь в синяках, но без прокусов.



дрессировка

Уже с полчаса на меня наседают две здоровенные восточно-европейские овчарки. То по очереди, то обе сразу. Я убегаю, прячусь в зарослях карагача, отмахиваюсь от собак, падаю, поднимаюсь, опять отмахиваюсь. Зверюшки радостно гоняют меня и треплют с упоением, хотя языки уже «метут землю». Хозяева орут, подавая команды, красные от жары и натуги. Весь этот кавардак гордо именуется дрессировкой. Типа задержание нарушителя максимально приближенное к реальности

Короче, пацаны и собаки отдыхают загородом. Программа проста: четверо парней, три собаки, «дрескач» и две упаковки дефицитнейшего тогда баночного пива, загружаются в старенькие «Жигули» и выезжают на берег Тобола. Рядом посадки карагача и людей почти нет. С полчаса-час «активные игры», потом купаемся, пьем пиво, треплемся, собаки – тоже. Только они не курят. В общем, такой вот отдых. Все довольны.

Организовал это безобразие бывший «погранец» Николай. Он же хозяин машины и третьей собаки. Заодно и нам инструктор. На пару-тройку лет старше меня. Среднего роста. Сухой. Весь какой-то прозрачный. То ли блондин, то ли рыжеватый. Кожа болезненно бледная, на всех видимых участках тела множество крупных, размытых «конопух». Глаза рыжевато-зеленые, блеклые. Ничем не примечателен. Кроме одного.

Шрамы. Множество. От крохотных, почти невидимых, до огромных розово-фиолетовых «клякс», как будто один пласт кожи заполз на другой и там прирос. Они  просто притягивают взгляд, как не старайся отводить глаза. А Николай не реагирует никак, хотя и замечает. Привык.

Пёс нашего заводилы – очень крупный «восточник». Почти черный, подпала не много. Здоровенная башка, массивное тело. Но оно… «пластилиновое» какое-то. Обрюзгшее, если так можно сказать о собаке.

- Старичок?

- Нет, ему четыре года. Просто он тоже … ветеран.

В черной шерсти кобеля  проглядывает с десяток синевато-белых бугров-шрамов не менее внушительных, чем у хозяина. Посечены и морда и лапы. Удивительное дело – я не помню его клички. Как будто и не знал. Но ведь звал же его Николай как-то. Пёс не принимает участия в нашем веселье он лежит в тени под кустом, поднимается только чтобы сделать несколько глотков пива из ладони хозяина, после чего всегда засыпает.

История шрамов  одна на двоих. Николай рассказывает ее без подробностей.

В общем так: южная граница Советского Союза. По-моему, горный район. Патруль пограничников натыкается на засаду. В первые же секунды контакта убиты почти все. В том числе и радист. Рассказчик успевает пустить собаку в атаку, а сам, укрывшись с рацией за камнями, вызывает помощь. Пёс отработал сполна.

- Я даже пострелять немножко успел. – говорит Николай.

Потом его забросали гранатами. Очнулся весь в бинтах и трубках разного назначения.

- Отделался легко. Просто контузия, да всю шкуру посрывало.

К его удивлению пёс тоже был жив, но состоянии близком к растительному. Его собирались «списать». Это ведь даже не солдат, а так, армейское имущество. Короче, списались все же вдвоем.

 

* * *

 

Я «остываю», курю. Счастливые собаки получают от своих хозяев порции лакомства и ласки. Николай тоже с сигаретой рядом.

- Давай я и своего пущу.

- Да брось ты, эти вон чуть не испеклись, а твой-то…

- Давай, давай. Он у меня такие фокусы знает – ни в одном цирке не увидишь.

Пожимаю плечами. Силы еще остались. Натягиваю мокрый «дрескач» снова. Убегаю не торопясь. Жалею собакина. Слышу команду на задержание. Буквально через пять секунд начинается странное, данное мне в ощущениях: рывок сзади в районе шеи и почти одновременный удар в спину. Меня что-то неудержимо волочет вперед, отрывая от земли. Я в воздухе. Ориентация потеряна полностью – голова «вдернута» внутрь балахона и тут же приземление. Очень жесткое. Из легких выбивает весь воздух.

Позже ребята рассказывали, что пёс, догнав, схватил зубами «дрескач» в районе шеи, оттолкнулся всеми четырьмя лапами от спины и сделал сальто через мою голову.

Но это позже, а сейчас я лежу лицом в дорожной пыли, капюшон слетел. Оглушенный, деморализованный, пытаюсь восстановить дыхание. Но это сложно – нос и рот полны мельчайшего песка. Приподнимаю голову. Удар в затылок. Глухое упреждающее рокотание. Понятно, пёс меня «держит». Голос Николая – команда.

- Поднимайся. – это уже мне.

Ну, поднимаюсь, но неторопливо. Организм еще «вибрирует», приходя в себя. А затылок изрядно саднит. Поворачиваюсь и оторопеваю до такой степени, что кажется, даже забываю дышать. Рядом с человеком не привычный «пластилиновый пёс, потрепанный молью», а чудовище, черный вепрь. Из-за вздыбленной шерсти кажется вдвое больше. Поза напряженная. Он готов к броску в любую секунду. Бугры мышц вздуты. Такое впечатление, что аж до кончика хвоста. Огромные зубищи, пусть частично и обломанные, оскалены. Бывший «погранец», видя мою обалдевшую физиономию улыбается, подмигивает, и уводит «напружиненного» и недоверчиво поглядывающего на меня пса в тень. Кобель жадно лакает пиво с хозяйской руки, все также поглядывая в мою сторону. Команда. Животное буквально «стекает» под карагачи и, кажется, мгновенно засыпает. Глядя на эту тяжело дышащую груду меха, задумываешься: а был ли вепрь?

Солнце к закату. Ветерок, все еще скорее горячий, чем теплый, быстро сушит наши волосы, плавки и капли воды на теле. Пиво допито. Жестянки скомканы и собраны в пакет. Досохнем-докурим, и – поехали.

- Николай, а он много таких фокусов знает?

- А ты как думаешь, сколько надо, чтобы удерживать толпу «духов» в одиночку хотя бы несколько минут?

 

* * *

 

Странно все-таки, на память никогда не жаловался. Записной книжкой начал пользоваться только в последние годы. Но вот клички того кобеля, хоть убейте, не помню. Даже никаких ассоциаций. Просто пёс. «Погранцовский» пёс.

 

0
2
820

Апорт!

 

Археологический палевый лабрадор Беня избрал меня «почетным метателем» его игрушек. С собаками играть люблю. Кобель это понял, оценил. Проникся настолько, что вручил мне свою любимую «кость» из прессованных жил. Собственно ею мы и играли. Приблизительно через час я понял – в каждый следующий бросок любая из рук может вывихнуться в плечевом суставе. А то и вовсе оторваться и улететь в заданном направлении вместе с «косточкой». Начинаю хитрить: швыряю не компактную маленькую игрушку, а длинную корявую палку, предназначенную для костра. Беня с радостью принимает эту замену. Так даже интереснее. Находишь быстрее, а вот когда несешь, вредная палка цепляется за траву, за кустики тамарисков и таволги. Можно подёргать её, порычать.

Беня собственной персоной

Через полчаса я понял, что, как говорится, поменял шило на мыло. Бросать приходится реже, зато усилий прилагается неизмеримо больше. Тем более что Беня также бодр и весел как и в начале игры. Игнорирование ничего не дает. Собакин начинает бродить кругами, постоянно перехватывая и грызя палку. При этом достается всем близ находящимся и сметаются на землю некрупные предметы лагерного быта. А уж когда зацепил веревку-растяжку от палатки, началась игра в перетягивание «все против одного». Выиграл, конечно, Беня – палка осталась у него, а один из студентов чувствительно получил дрыном в лоб. Палатку, правда, спасли. Страшные команды «фунельзяуспокойсяблин!» эффект давали очень кратковременный. Оно и понятно – годовалый кобель перевозбудился от обилия свободы и природы. А между тем уже смеркалось.

Мне достается больше чем остальным – я себя уже зарекомендовал классным палкометателем. А животина машет обломком сухостоя не хуже, чем Чапаев шашкой. Колени и голени болят не менее плеч.

Внезапно нахожу решение. Будет тебе игра. Ох, и будет! Направляюсь к куче непиленных дров. Выбираю сосновую лесину длиной метра в три, и с комелем диаметром в сантиметров десять-пятнадцать. Кобель так заинтересовался, что даже перестал лупить меня палкой. Вместе уходим за границу лагеря. Там, взяв в сцепленные руки вертикально за комель сухостоину, разбежавшись метнул ее по-шотландски. «Беня, апорт!» Лесина с гудением улетела в темную степь. За ней, с прямо-таки копытным топотом умчался пёс.

В лагере немножко похихикали, мол собакин теперь занят надолго – пока пилу найдет, пока бревно распилит, пока дрова перетаскает…

Лежу в палатке, начинаю дремать, радуюсь, что большинство комаров осталось за стенкой. Главное – во сне не прижаться к тонкой «болоньке» щекой – встанешь неопухшим. И вдруг на меня обрушивается НЕЧТО! Китайская «самораскрывашка» под его весом мигом схлопывается, да так ловко, что каждая моя конечность оказывается обмотана отдельно ткань и металлическими дугами.

Минуты через две-три барахтанья и ругани спихиваю нечто, больно стукнувшись об него несколько раз, на четвереньках выползаю из перекрученной палатки. Нос к носу – Беня. Дышит тяжело. Язык вываленный чуть ли не до земли и губы в кусочках коры. Дёсны местами кровоточат. Но вид – довольный. Задранный хвост покачивается из стороны в сторону. Хоть я и но ругать его не могу. В конце концов, «апортировочную палочку» выбирал не он. А уж доставить её тому, кто «запулил» в степь – святое дело. Кстати, сама «палочка» здесь. Это она была «нечтом», об которое я ушибался. Над лесиной славно поработали – укоротили с верхушки эдак на полметра и обмусолили целиком, не оставив ни кусочка коры.

Молча беру бревнышко и заклиниваю его под колесами «УАЗика». Жеваные палки – в костёр. «Косточку» на верхнюю полку стеллажа в юрте. Пес следует за мной, смотрит на всё с большим интересом, но играть уже не предлагает. Умаялся, бедолага.

Восстанавливаю палатку. В юрте скребет лапами подстилку  и потихоньку что-то гундит, укладываясь спать, Беня. Ночной ветер сдул комаров. Огромная, чистая, серебристо-белая луна отдала часть своего цвета степи поросшей житняком. Сижу у входа в палатку. Курю, любуюсь, слушаю ночных сверчков.

0
2
478